Книга Пан Станислав. Атаман, страница 95 – Максим Мацель

Макаров молчал. Это был провал его ведомства. Иностранный агент годами сидел на стратегическом узле юга империи, а в Петербурге об этом узнают только сейчас.

— Что еще? Говори всё, не тяни.

Щеглов молча достал из-за пазухи небольшую книгу в кожаном переплете и положил перед начальником.

— У серба выпросил под честное слово. Обратно надо вернуть.

Макаров придвинул книгу. На обложке значилось: Traite de l’equilibre et mouvement des fluids^[40].

— И что?

— Вы на автора гляньте, Ваше Превосходительство.

— Д’Аламбер? Что же это получается? Выходит, это и есть тот самый Даламбер, про которого Михаил Иванович писал?

— Он самый.

Макаров резко поднялся со стула, прошелся от окна к двери. Если француз – признанный ученый, тогда вовсе логика пропадает.

— Что получается? Этот д’Аламбер – математик? Зачем его на Дон понесло? В Париже не платили или от гильотины спасался?

Щеглов закашлялся, перебирая пальцами пуговицы на камзоле.

— Ваше Превосходительство… Жан Лерон д’Аламбер помер лет пятнадцать назад.

Макаров замер посреди кабинета. Обернулся.

— Зачем ты мне покойников суешь? Ищи живого француза!

— Книга эта – по механике жидких тел. Там одни формулы и таблицы. – Щеглов заговорил быстрее, боясь, что начальник его прервет. – Наш человек проверил: если цифры из книги наложить на те карты, что господин Репнин ищет, получается сетка. Это ключ к шифру, Ваше Превосходительство. Карты топографические, военные – Анжели их шифровал по этому труду.

Макаров вернулся к столу, тяжело опустился в кресло. Сердце заколотило в ребра. Михаил Иванович Репнин постоянно жаловался на здоровье, говоря, что эта парочка – Станислав и Щеглов – его в могилу сведут, но сейчас глава Тайной экспедиции сам чувствовал, как внутри все стягивается от нехорошего предчувствия.

— Выходит, второго француза не было? – спросил он, глядя в упор на помощника. – Анжели один всё делал? А казаки его покрывали?

— Был второй, Ваше Превосходительство.

— Щеглов, не ходи кругами! Говори четко, у меня времени нет.

— Слушаюсь. Серб рассказал, что после бунта в Париже к нам куча французских учителей побежала. Государь Павел Петрович велел их принимать, на службу определять. Я проверил тех, кто через списки народных училищ проходил. Один мне не понравился сильно. Этьен де Нуаре. По-нашему – Этьен Черный. Странность за ним одна числится. До того, как в учителя податься, он окончил Парижскую военную школу в восемьдесят шестом году. Служил в артиллерии.

Макаров подался вперед.

— И где он?

— Пропал. Ровно тогда же, когда Анжели на Дон поехал. В училище в столице, куда его определили, думали – сбежал обратно или помер. Плакать не стали, замену нашли. Полицейский сыск ничего не дал, и дело закрыли.

— Вот как они про Черкасск узнали, – процедил Макаров. – Нуаре знал систему училищ, а Анжели поехал исполнителем.

— Так точно. Они вдвоем работали. Нуаре – артиллерист, их там картографии и геодезии жестко учили. И шифрам тоже. Он карты чертил, Анжели информацию собирал.

— Описание внешности есть?

Щеглов вытащил сложенный вчетверо лист.

— Из личного дела в канцелярии взял.

Макаров развернул бумагу, пробежал глазами по строчкам. Лицо его потемнело.

— Черта с два они его там найдут… – прошептал Макаров. – Этот Нуаре на француза внешне ни капли не похож. Скорее в казачка вырядится – от местного не отличишь.