Книга Умереть для коллекции, страница 166 – Питер Джеймс

Жаклин секундочку подумала, потом кивнула:

— Да, приходила. Правда, уже не помню, когда именно. Кажется, почти сразу после его смерти. У нее было несколько марок, оставшихся от мужа, которые она хотела продать. Мы их купили… Сумма не очень большая, несколько сотен фунтов, насколько я помню.

— Она когда-нибудь говорила с вами о том, что может продать на гораздо бо́льшую сумму? На серьезные деньги?

— Что значит «серьезные деньги»?

— Сотни тысяч фунтов.

— Нет, никогда, – покачала Жаклин головой.

— Если бы к вам пришел человек, желающий купить, скажем, марки на несколько сотен тысяч фунтов, что бы вы сделали?

— Направила бы в лондонский аукционный дом или к дилеру-специалисту, надеясь лишь на то, что он окажется достаточно порядочным человеком и даст мне немного комиссионных!

— А к кому бы вы отправили в этом районе?

Она пожала плечами:

— На том уровне, о котором вы говорите, в Брайтоне этим занимается только один человек. Хьюго Хегарти. Он вроде бы уже отошел от дел, но мне известно, что все еще торгует.

— У вас есть его адрес?

— Да. Сейчас напишу.

* * *

Дайк-роуд, плавно переходящая в Дайк-роуд-авеню, тянулась, словно позвоночник, от центра города до холмов Даунс и частично представляла собой границу между Брайтоном и Ховом. За исключением пары кварталов, где располагались магазины, офисы и рестораны, бо́льшая часть улицы была застроена особняками, которые по мере удаления от центра города становились все шикарнее.

К немалому облегчению Беллы, движение на улице было довольно плотным, так что Гленн еле полз. Белла в боковое окно поглядывала на номера домов.

— Так, наш дом слева, – сказала она.

К дому вела подъездная дорожка, которая казалась почти обязательным показателем статуса в этом районе. Но, в отличие от дома Клингеров, здесь не было автоматически открывающихся ворот, только деревянные, которые, судя по всему, не закрывались годами. Подъездная дорожка была забита машинами, поэтому Брэнсон припарковался на улице, поставив два колеса на тротуар, понимая, что перекрывает велосипедную дорожку, но ничего не мог с этим поделать.

Они прошли мимо старого кабриолета «БМВ», еще более старого «сааба», грязного серого «астон-мартина» и двух «фольксвагенов-гольф», и Брэнсон подумал, не торгует ли Хегарти, помимо марок, еще и подержанными автомобилями.

Поднявшись на крыльцо с навесом, они позвонили. Внушительная дубовая дверь открылась, и Гленн Брэнсон вздрогнул. На пороге стоял мужчина, который был точной копией одного из его любимых киноактеров, Ричарда Харриса. Брэнсон был так поражен, что на мгновение потерял дар речи и лихорадочно принялся нащупывать свое служебное удостоверение.

По морщинистому лицу мужчины трудно определить его возраст: от шестидесяти пяти до восьмидесяти; длинные и довольно неухоженные волосы скорее белые, чем седые, свитер для крикета поверх спортивной рубашки и спортивные штаны.

— Детектив-сержант Брэнсон и детектив-сержант Мой из уголовной полиции Суссекса, – представился Гленн. – Мы хотели бы поговорить с мистером Хегарти. Это вы?

— Это смотря по тому, какой именно мистер Хегарти вам нужен, – ответил тот с уклончивой улыбкой. – Один из моих сыновей или лично я?

— Мистер Хьюго Хегарти, – уточнила Белла.

— Да, это я. – Он посмотрел на часы. – Только через двадцать минут я ухожу, у меня теннис.