Книга Хищные создания, страница 101 – Эми Голдсмит

Я прячу лицо в ладонях, окончательно определившись:

— Нет. Я крайне в этом сомневаюсь, особенно учитывая слова баронессы за ужином. И я думаю, причину мы уже знаем. Ты ведь сам это видел, помнишь? – вдруг осознаю я с нарастающей тревогой. – В первый раз, когда я показывала тебе эти вагоны. Через окно.

Рис ничего не говорит вслух, но бледнеет, поняв, что я имею в виду – лейку с кровью. Меня накрывает чувство вины за то, что я тогда ему не поверила.

— Просто представь: тебя накачали лекарствами, и на следующий день ты даже не поймешь, что случилось неладное. Может, будешь ощущать легкую слабость… В зависимости от того, сколько крови они выкачали. Может, появятся синяки… А места прокола ты даже, возможно, не заметишь…

Я вдруг вспоминаю Кэсс – как с каждым днем она становилась все бледнее и слабее и как тем вечером она закатала рукав и показала Тео свою руку. Вдруг они то же самое делали и со мной, и с Рисом, а мы даже не знаем?

— Боже, я думаю, она даже не первая, – бормочу я и пересказываю Рису подслушанный разговор Тео и Кэсс. – И ты вроде говорил, что Гвен приглашала тебя к себе как-то ночью? Может, она и с тобой собиралась это сделать.

Рис хмурится:

— Как думаешь, Гвидион тоже замешан?

Я напряженно размышляю.

Проблема в том, что я не знаю. Я вспоминаю его беззвучные слезы тогда в поле, и то, как легко он сбрасывает свою привычную маску, когда мы остаемся одни, – и мне не хочется, чтобы он имел к этому отношение. Я бы хотела продолжать наш легкий, ни к чему не обязывающий флирт до самого конца поездки. Но все это совершенно не значит, что он ни при чем. Мне лучше других известно, что волки способны скрывать свою истинную суть за ярким блеском глаз и чарующими речами.

— Не знаю, – честно отвечаю я. – Возможно. Но пару дней назад, когда мы оставались наедине, он говорил, что Гвен в последнее время изменилась. С того момента, как начала это исследование. Сказал, что они отдалились друг от друга. Есть шанс, что он не имеет к этому отношения – а может, даже способен нам помочь, встать на нашу сторону, если тоже что-то подозревает.

Рис дрожащей рукой проводит по лицу:

— Боже, я чувствую себя ужасно из-за того, что мы просто ее там оставили… Она пожилая, и у нее слабое здоровье, что, если она… – Он берет в руки телефон и в отчаянии смотрит на экран. – Но я не знаю, что еще делать… По крайней мере, теперь понятно, почему нас запирали. Проблема в том, что мы не знаем, с чем имеем дело и насколько ситуация опасна. И тут никогда, черт побери, нет связи!

Я достаю из кармана свой телефон. У меня та же картина – просто пустая строка там, где должен быть уровень сигнала. Но даже если бы мы могли позвонить в полицию, что мы сказали бы? И чем они нам помогут, если наше местоположение меняется буквально каждую минуту?

— Как думаешь, что сделает Шош, когда мы ей все расскажем? – тихо спрашиваю я, задумчиво глядя на залитое лунным светом небо, проносящееся за окном. В поезде, как обычно, тихо. Если бы мы остались в своих купе, как положено, то никогда бы не узнали обо всем этом. Та еще палка о двух концах.

— Ну, когда мы в точности расскажем ей, что видели, как у пожилой дамы берут кровь – возможно, без ее согласия… Да даже если и с согласия, это все равно, скорее всего, незаконно. Как минимум, в том вагоне явно царит антисанитария. Думаю, Шош свяжется с полицией и высадит их с поезда. А что еще ей остается?