Книга Хищные создания, страница 105 – Эми Голдсмит

Как и следовало ожидать, остаток ночи я сплю плохо. Мозг застрял в каком-то дурацком круговороте: мерещатся то лианы и листья, которые меня душат, то мерзкие тощие совы с голодными янтарными глазами; то безупречная улыбка Бекетта, решительно шагающего навстречу Рису; то баронесса, которая просыпается в испуге, бледная, не понимающая, что происходит; то чудовищно огромные подсолнухи и пшеничные колосья высотой с небоскребы.

Почему мы не сделали больше, чтобы помочь ей?

Что, если она мертва?

Тихий скрип за дверью вырывает меня из полусна. Может, это Шош?

— Рис? – шепчу я в темноту.

В ответ – лишь его тихое, ровное дыхание. Не желая будить его, я осторожно выбираюсь из койки и крадусь к двери, ступая едва слышно. Осторожно заглядываю в глазок.

В коридоре никого нет.

Затем я слышу это – звук, который ни с чем не перепутаешь: кто-то поворачивает ключ в замке, раздается мягкий, отчетливый щелчок. За ним следует тихий скрип – дверь открывается внутрь. Звук доносится из купе слева от меня.

Из купе Риса.

Страх сковывает меня, когда из вентиляционного отверстия в стене доносится шорох медленных, осторожных шагов. Кто бы это ни был, он изо всех сил старается не шуметь. Я торопливо подбегаю к Рису, приседаю рядом и легонько трясу его за плечо:

— Эй… эй, Рис. Проснись.

Спящим он выглядит таким безмятежным – темные ресницы лежат на чуть порозовевших щеках, – и мне ужасно неловко его будить.

Его веки взлетают вверх, зрачки огромные и темные.

— Эй… ты. Что случилось? – спрашивает он хриплым со сна голосом.

Я прикладываю палец к губам и шепчу:

— Прислушайся… Ты это слышишь?

Он с трудом садится и ударяется головой о верхнюю койку.

— Ай… черт. О чем ты?

Я в досаде прикусываю губу.

— Тсс… Ну… шаги. – Я показываю на стену между нашими купе. – Мне кажется, в твоем купе кто-то есть. Прислушайся…

Мы, должно быть, выглядим странно: он сидит, потирая ушибленную голову, а я скрючилась на полу перед ним, и грудь вздымается и опадает, словно поршень. Я снова вспоминаю те глаза, что видела в первую ночь, – не сводившие жадного взгляда с моей двери.

«Когда она выходит на охоту».

Из соседнего купе не доносится ни звука. Словно тот, кто там засел, тоже прислушивается. Ждет, пока мы махнем на все рукой.

— Может, тебе приснилось, – понижает голос Рис. – Это нормально – немного нервничать после… ну, ты понимаешь.

Я неохотно забираюсь обратно на верхнюю полку и лежу, уставившись в потолок. Напряженная тишина разрастается, словно сорняк, пока Рис наконец не нарушает ее:

— Ты… точно в порядке, Лара? – Он колеблется, тихо прочищает горло. – Хочешь, я поднимусь к тебе?

Это предложение, исходящее от Риса, шокирует меня чуть ли не больше, чем все прочее, что случилось этой ночью.

И я позволяю себе представить это. Его знакомый силуэт в темноте – он забирается наверх, лестница и полка слегка поскрипывают, вся конструкция подрагивает, пока он устраивается рядом со мной. Я воображаю, как отодвигаюсь, вежливо освобождая для него место. На узкой односпальной койке мы волей-неволей прижимаемся друг к другу, его мягкая поношенная футболка касается моей кожи, и мне хочется приподнять ее…

Внезапная фантазия оказывается неожиданно, почти яростно волнующей – она начисто прогоняет страх, и странные шаги тут же забываются. Обнимет ли он меня? Обхватит рукой, прижмет к себе?