Книга Хищные создания, страница 123 – Эми Голдсмит

— Мы просто друзья, Бекетт!

Еще одна ложь. Я словно не могу остановиться.

Мы с Рисом просто друзья только потому, что он никогда не хотел чего-то большего. Вот почему мы с Бекеттом друг друга стоим. И почему Рис правильно сделал, что не выбрал меня. Наверное, он с самого начала чувствовал во мне какой-то изъян. Чтo-то темное. То, что ставило меня на одну ступень с Бекеттом.

Бекетт останавливается, не дойдя до меня. Его глаза в темноте коридора блестят, как у лиса. Он требовательно протягивает руку.

— Дай мне написать ему ответ, – говорит он.

Это не вежливая просьба – приказ. И я уверена: что бы он ни собирался напечатать, сама я ни за что такого не напишу. Я понимаю, что он расставил для меня ловушку. Круг замкнулся.

— Зачем? – от безысходности спрашиваю я. – Просто скажи, что ему ответить, и я отправлю. Прямо сейчас. У тебя на глазах.

Он саркастично фыркает:

— Ты дашь мне телефон или нет? Если нет, можешь прямо сейчас уходить и больше не возвращаться. Если я не могу тебе доверять, Лара, мы оба знаем: в этих отношениях нет смысла.

Мне следовало воспользоваться шансом. Бежать прочь – и не оглядываться. Нужно было пойти прямо в кафе, извиниться перед Рисом и остальными за то, как я с ними обошлась. Но это казалось невозможным. Я уже слишком сильно увязла. Нас с Бекеттом слишком многое связывало: мои секреты, которые он хранил, ложь, которую я наговорила, чтобы его порадовать. Пикантные фотографии, которые я согласилась отправить в пылу начавшихся отношений, и слова о моем отце, сказанные в порыве гнева. Это напоминало попытку вырваться из липкой паутины: чем сильнее я старалась освободиться, тем больше запутывалась.

Стирая слезы с лица, я дрожащей рукой протягиваю ему телефон. Но, глядя, как он печатает – что-то мерзкое, лживое, чего Рис совершенно не заслужил, – и на его красивом лице играет гадкая улыбка, – я впервые чувствую, как крепко связывающие нас нити начинают ослабевать.

Это начало конца.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я просыпаюсь.

Резко открываю глаза. В одном ухе все еще шипит дождь – а второй наушник вывалился. Оглядываюсь, пытаясь осознать, где я.

Что же меня разбудило?

Потом я слышу это: медленный, неровный стук из-за стены – из купе Риса, со стороны его кровати.

Щеки заливает жар стыда, но я беру себя в руки. Ни за что, ни за что на свете Рис не стал бы там делать… ну, вообще что-либо – тем более с Гвен. Проверяю время: три часа ночи. Ведьмин час, как говорит моя бабушка. Время, когда все должны спать, а не заниматься… ерундой с биотеррористами.

Лара, да ладно тебе…

На ощупь ищу второй наушник и натягиваю капюшон халата на голову – теперь я скорее злая, чем смущенная. Эта работа оказалась сущим кошмаром – сразу во многих отношениях.

Но не успеваю я вставить наушник, как снова слышу стук.

На этот раз что-то в нем заставляет меня замереть.

В этом звуке что-то не так.

Я, конечно, не эксперт, но это совсем не похоже на ритмичные движения, когда люди занимаются… тем самым. Звучит как-то даже жутковато – стук слабый, прерывистый, едва слышный.

Я сажусь на кровати.

Рис, только попробуй на меня за это обидеться.

Громко прокашлявшись, я спускаюсь на нижнюю полку и стучу в стену:

— Эй, Рис? Можешь потише там? Три часа ночи.