Книга Хищные создания, страница 125 – Эми Голдсмит

А он дышит – дышит! Да, да, мы справимся, я смогу…

Продвигаюсь дальше и с такой силой стукаюсь головой о потолок, что купе бешено кружится, а перед глазами на несколько ужасных секунд все плывет. Как только зрение проясняется, я забываю о смущении и перелезаю через Риса, и его тело оказывается подо мной – такое привычное, но холодное под этим толстым коконом из стеблей.

Вскоре я вижу его глаза – темные и полные страха. Я продолжаю отдирать целые охапки этой дряни, освобождая его грудь, затем руки – чтобы он мог мне помочь.

И когда мы заканчиваем, на полу лежит столько травы, что хватило бы на целый сад.

В шоке я слезаю с полки и падаю на стул, с ужасом глядя на Риса.

— Черт… Что… что это было? Что происходит?

Он так и сидит на верхней полке, швыряя охапки травы на пол. Лицо у него потрясенное, руки дрожат.

— Что случилось… Лара, я… Думаю, ты только что спасла мне жизнь.

Я смотрю на кучу сорняков на полу, в страхе, что они снова начнут шевелиться – словно тонкие змеи, подползут ко мне, обовьют запястья. Но они будто вянут и темнеют под моим взглядом.

— Кто… кто это с тобой сделал? Что произошло?

Он качает головой:

— Не знаю, как это случилось. Помню только, что, когда я проснулся, трава уже наползала мне на лицо. Я стал ее отдирать, но она росла так быстро, так стремительно, что я просто не успевал, начал задыхаться… – Рис снова прерывисто вздыхает, и я понимаю, что он на грани слез. – Черт.

— Гвен, – мрачно говорю я. – Я слышала, как вы разговаривали. Зачем, ради всего святого, ты ее впустил, Рис? Мы же знаем, что это ее рук дело – Шош практически в этом призналась.

Он смотрит на меня сверху вниз, и я замечаю легкий румянец на его щеках.

— Она пришла сказать, что у нее есть идея, как все это остановить. Она хочет обсудить это и с тобой тоже.

— Ладно, но почему ее всегда тянет поговорить с тобой посреди ночи?

Он замолкает, тщательно обдумывая ответ.

— Она прямо не сказала, но, думаю, Гвен боится своего брата – или по крайней мере опасается его. Мне кажется, она не хочет, чтобы он знал, что она с нами общается.

— Боится Гвидиона? Да ладно. Ее растения, ее исследования, ее ошибка – и ее вина, – резко говорю я.

Рис какое-то время молчит, глядя на быстро увядающие сорняки, все так же разбросанные по полу. Он прокашливается:

— Лара, как… как ты это сделала?

Я поднимаю на него взгляд, сбитая с толку:

— Что сделала?

— Как ты это сделала? Убрала с меня эту траву, я имею в виду.

— Ты же видел. Твоим ножом.

Он качает головой:

— Ладно, но я пытался ее отодрать несколько минут до твоего прихода… Она просто… сразу же вырастала заново, словно из воздуха. А потом вошла ты, и она как будто начала вянуть от одних твоих прикосновений. Это было…

— Странно?

— Потрясающе.

Я молчу – просто не знаю, что ему сказать. У меня нет ответа. Вообще-то это и правда странно, но что в этом поезде не странно? Я просто рада, что смогла помочь.

— Нам нужно немедленно найти Шош, – говорит Рис, слезая с полки и стряхивая с себя остатки сорняков.

Когда я замечаю, что на нем только футболка и трусы-боксеры, то тут же отворачиваюсь к двери, краснея и моргая от смущения. Он тем временем невозмутимо продолжает говорить, неловко натягивая спортивные штаны:

— Как только мы ей расскажем, что видели это – оба, – что эти штуки чуть не убили меня; как только мы в один голос заявим, что мы все в опасности, – ей придется прислушаться. У нее не будет выбора. Она будет вынуждена сразу же остановить поезд или хотя бы принудительно отцепить эти проклятые вагоны.