Книга Хищные создания, страница 133 – Эми Голдсмит

— Как? – спрашивает он, подаваясь вперед. – Допустим, мы тебе верим, допустим, все, что ты рассказал, – правда… Но как именно его можно использовать в качестве биологического оружия?

Губы Гвидиона изгибаются в легкой улыбке. И меня раздражает, что теперь его куда больше волнует мнение Риса, чем мое.

— А ты подумай. Ты уже видел, на что она способна даже здесь, на борту этого нелепого поезда, где ей негде развернуться, и с кучкой лишь самых обыкновенных растений. Представь, что она сможет сделать, если ее не контролировать. Если накормить досыта. Дома, где она подпитывалась случайными лесными тварями, рабочим потребовался целый месяц, чтобы расчистить тот лес. Каждый день зелень нарастала заново – и становилась гуще, сильнее и, что хуже всего, страннее.

Я сглатываю, когда до меня доходит суть его слов, в которые до сих пор сложно поверить:

— Ладно, допустим, это правда. И что мы собираемся делать?

Гвидион кивает, словно уже все продумал, – и это вдруг кажется мне на удивление обнадеживающим.

— Как только я нашел документы, то встретился с Шошанной и машинистом. Мы договорились действовать тихо, чтобы не вызвать панику. Сейчас мы меняем маршрут – едем в ближайший крупный город, в сотне миль от Шварцвальда. Там мы все сможем безопасно сойти, а с Гвен разберутся власти. Шошанна просто не хотела поднимать лишний шум.

Я резко втягиваю воздух. Лишний шум? Погибла моя подруга. Несколько часов назад чуть не погиб Рис. Я заставляю себя дышать. Несмотря ни на что, мне становится легче от мысли, что Гвидион на несколько шагов опережает сестру и уже привел свой план в действие.

Может, все наладится?

Рис прочищает горло:

— Кстати… как он активируется? Артефакт. Ты упоминал кости…

Гвидион прищуривает глаза, затем вздыхает:

— У меня есть ощущение, что вы оба уже догадываетесь.

— Я так и знал! Еще в тот первый день в вагоне, – говорит Рис хриплым от шока голосом. – Я видел. Это же кровь, да? Боже, прям как какое-то чудовище.

Гвидион коротко качает головой, его глаза расширяются в странном подобии благоговения:

— Она не чудовище. Она – Блодьюведд.

— Леди цветов, – говорю я. – Цветоликая. Я помню эту историю. Но подожди, зачем ей… убивать людей?

Гвидион складывает пальцы домиком.

— В конце мифа создавший ее маг накладывает на нее проклятье – превращает в сову, обрекая скитаться в ночных небесах и никогда больше не видеть солнца. Думаю, она злится. Считает, что наказание было несправедливым – впрочем, так и есть. Полагаю, она жаждет мести. – Он встает и подходит ко мне так близко, что становится почти неуютно. – Но разве ты этого не знаешь? – шепчет он. – Разве ты, единственная из всех нас, не чувствуешь этого? Ее боль. Ее муку. Ты слышишь ее, правда? Она говорит с тобой.

Я смотрю на Гвидиона в замешательстве.

Нет, не в замешательстве – в страхе.

— Что? Нет, я не понимаю, о чем ты.

Но я понимаю.

Тот странный шепот, который я каждый раз слышу в вагонах-оранжереях. Безумный сон, приснившийся мне тогда в поле. Это была она? Может ли Гвидион говорить правду? Откуда он это знает?

— Ее сотворили из цветов, – говорю я, вспоминая легенду. – Из таволги, дубового цвета и дрока. Она была прекраснейшей из женщин, когда-либо живших на земле. Но она не хотела быть женой – по крайней мере, женой Ллеу. План мага провалился, его верный друг погиб от руки ее любовника, и тогда он проклял ее. Превратил из цветов в сову – хищницу.