Книга Хищные создания, страница 136 – Эми Голдсмит

Приглядевшись, я вижу фигуру в форме: она распласталась на сиденье лицом к панели управления, голова неестественно запрокинута. Изо рта, раздирая челюсти широко, словно кукле-марионетке, вырываются гигантские извивающиеся лианы; они ползут к ветровому стеклу и обвиваются вокруг панели. Глаза машиниста больше ничего не видят, прямо из глазниц растут темно-синие цветы.

— Нам конец, правда? – кричу я; слезы беспомощно катятся по щекам. – Что бы ни случилось, нам конец. Этот состав никто не ведет. По крайней мере, никто из людей. Тут никого нет уже бог знает сколько времени. Мы вот-вот врежемся в другой поезд… в станцию… может, в любую секунду… и мы все погибнем. Мы…

Рис хватает меня за руки и притягивает к себе:

— Ла, послушай меня. Послушай. С нами все будет в порядке. По большому счету поезд едет не так уж быстро. И вспомни, что Шош говорила, когда мы только сели. Мы едем в основном по запасным и неиспользуемым путям. С нами все будет хорошо. Если мы сможем выломать дверь и…

Я мотаю головой:

— И что тогда? Мы вдруг чудесным образом научимся водить поезда? Или понадеемся, что там книжка «Управление поездом для чайников» в бардачке?

Рис тяжело вздыхает и поворачивается к мониторам, ища кнопку выключения:

— Знаешь, мне жаль, что у меня нет ответов на все вопросы, – тихо говорит он – так, что у меня сжимается сердце. – Хотелось бы, чтобы были. Но я делаю все, что могу.

Я собираюсь извиниться, как вдруг он в ужасе отскакивает от панели:

— Что за черт?! – В его голосе теперь даже не удивление, а какая-то обреченность.

Я прослеживаю его взгляд. Из отверстий розеток пробиваются усики плюща.

— Может, рискнем дернуть стоп-кран? Заставим эту штуку остановиться? – спрашиваю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Рис качает головой:

— Уже пробовал. Он отключен – вероятно, Шош постаралась, – добавляет он, мрачно оглядываясь на ее кабинет.

Это не совсем то, что мне хотелось бы услышать.

— Ладно, – говорю я. – Ладно…

— Давай соберем всех, объясним, что нам нужно самим остановить поезд – и прямо сейчас. Может, у кого-то еще найдутся идеи, как это сделать.

Я сомневаюсь:

— Всех? Даже Гвен? Несмотря на то, что рассказал Гвидион?

— Кстати, я подумал над его словами, – глубокомысленно говорит Рис. – И все-таки что-то в его истории не сходится. Допустим, понятно, что он не хочет, чтобы то, что находится в последнем вагоне, попало в лабораторию, – это логично. Но… – Он замолкает. И я снова понимаю: в рассказе Гвидиона есть какой-то обман, он где-то запутался… но я слишком издергана, чтобы сообразить, где именно.

— Но? – с тревогой подталкиваю его я.

— Ну, почему не свернуть куда угодно? В первое же безопасное место? Зачем ехать в крупный город? Я плюс-минус был с ним согласен, пока он этого не сказал – мне показалось, что это странно. Самое очевидное решение – отцепить вагоны. К тому же то, как он все это преподносил, напоминало скорее спектакль, чем искренний рассказ. – Он делает паузу. – И еще Гвен сказала кое-что раньше, никак не могу выбросить из головы.

— Продолжай.

— На самом деле важнее то, чего она не сказала. С тех пор как они сели в поезд, она все время беспокоится о Гвидионе. Ты сама видела: она почти не выпускает его из виду – словно одержимая нянька. Разве она похожа на человека, который везет оружие и ждет, что за него отвалят кучу денег? Что, если она беспокоится не о самом Гвидионе, а о том, что он может сделать?