Книга Хищные создания, страница 134 – Эми Голдсмит

Глаза Гвидиона блестят в тусклом свете, как два ледника:

— О, разумеется… Так что не стоит удивляться тому, что она начала охотиться.

У Гвидиона непривычно потрясенный вид, словно его самого пугают собственные слова. Рука дрожит, когда он ставит стакан на барную стойку. Если он все это выдумал, то актер из него превосходный.

Я испускаю неровный вздох.

— Не хочется в это верить, но после всего, что случилось, всего, что я видела… – мрачно признаю я, – я верю.

Рис сдирает этикетку с пивной бутылки, хмурит брови:

— Значит, мы все застряли здесь с этой штукой на… сколько ты сказал? На сотню миль?

Гвидион кивает:

— Примерно так. Нам нужно держаться вместе и быть начеку, пока не остановимся.

Я обдумываю его слова. План достаточно простой, но что-то все равно не дает мне покоя, что-то все же не сходится.

— Тогда давай поговорим с машинистом, – бросаю я, незаметно проверяя, не блефует ли он. – Выясним точно, сколько еще нам торчать в этом адском поезде.

— Хорошая идея, – кивает Гвидион. – А пока вы занимаетесь этим, я выясню, что затеяла Гвен. Она уже несколько часов не выходит из своего купе, и это меня тревожит.

Мы молча смотрим ему вслед.

— Ну, ты знаешь его лучше. Ты ему веришь? – спрашивает Рис, когда мы остаемся наедине; его изумрудные глаза буквально впиваются в меня.

Я вдруг невольно вздрагиваю. Я все еще не доверяю Гвидиону, но многое из сказанного им звучит абсолютно логично. Да и странные события порождаются странными вещами, разве нет? А я никогда не видела ничего страннее той статуи – живой и в то же время неживой, совсем непохожей на безликие слепые изваяния, которые стоят в музеях. Нет, то, что находится в том вагоне, – это нечто совершенно иное: сотканное из мольбы, отчаяния и леденящего ужаса.

Я прокашливаюсь, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова:

— В обычной ситуации я бы подумала, что он нас разыгрывает или, скажем вежливо, испытывает проблемы с психическим здоровьем. Но это было до того, как я увидела все своими глазами. Происходящее в этом поезде… не поддается логическому объяснению. Это странно естественно и в то же время нет, если ты понимаешь, о чем я. Сверхъестественно.

Рис деловито кивает, затем встает:

— Да, понимаю. Хватит с нас. Мне плевать, что там говорит Шошанна. Надо поговорить с машинистом. Я не претендую на полное понимание того, что тут творится, но оставаться на борту поезда с этой штукой еще сотню миль – чистое безумие.

Я следую за ним – мысли трепещут, словно крылья колибри, – мимо крошечного кабинета Шошанны, больше похожего на отгороженный офисный закуток, к кабине машиниста, дверь которой всегда заперта.

Рис с такой яростью начинает колотить в дверь, что это меня пугает. Так ведет себя человек на грани срыва.

— Эй! – кричит он. – Эй, машинист, откройте! Нам нужно с вами поговорить. Это срочно, нужно остановить поезд как можно скорее!

Я настороженно выглядываю в окно. Мимо стремительно проносятся темные деревья. Едва рассвело. Луна все еще висит в небе – яркая, насмешливо-желтая.

Рис снова принимается барабанить в дверь, и я хватаю его за руку:

— Эй, эй… подожди. Подумай. Если Гвидион говорит правду, если мы хотя бы наполовину верим тому, что он сказал, тогда, может, Шош права – особенно если она сотрудничала с Гвен и знает, на что способен артефакт. Точно ли мы хотим останавливаться посреди глухого леса, кишащего всякой… растительностью? Ты уверен, что это хорошая идея?