Книга Хищные создания, страница 22 – Эми Голдсмит

— Ни в малейшей степени, – ровным голосом отвечает Гвидион, продолжая в упор глядеть на меня. – Дражайшая Лара просто принесла аперитив для меня и моей сестры.

Я отправляюсь за меню, а Рис тащится следом.

— Дражайшая Лара, м-м, – подначивает он. – Но, если серьезно, Шош не должна тебя застать за столом с гостями.

Я поворачиваюсь к нему с обидой:

— Он очень настаивал. Да и вообще, – я притворно надуваю губы, – ты что, возражаешь?

После всего, через что я заставила его пройти, он должен был бы тут же ответить: «Да, потому что ты та еще стерва». Но Рис просто пожимает плечами и здоровается с Карлосом, который успел незаметно войти и теперь театрально точит ножи.

Второй ужин на борту «Бейнбери» проходит куда более хаотично, чем мне бы хотелось. Несмотря на отсутствие семейства Чао, без четких и строгих указаний Шошанны коктейли смешиваются неправильно, блюда отправляются не за те столики и соусы проливаются на столы – последнее, впрочем, связано с заметной тряской, которую мы переживаем, несясь сквозь туннель под Ла-Маншем, темный и провоцирующий клаустрофобию.

Но я рада работать в паре с Рисом. Несмотря на резкие указания баронессы и ленивый сарказм лыжников, он остается спокойным и сдержанным – за исключением моментов, когда мы вдвоем в кухне: тогда он извергает из себя потоки слов, о существовании которых я даже не подозревала.

Я в третий раз пытаюсь заварить чай для леди Винтерборн, когда вагон-ресторан постепенно пустеет. Честно говоря, я во всем виню недостаточно подробные наставления Шошанны. Дома-то я просто беру первую попавшуюся относительно чистую чашку, заливаю пакетик кипятком и добавляю молока. Здесь же чай листовой, и заваривают его в фарфоровом чайнике.

Когда я возвращаюсь, баронесса осторожно делает глоток и с сердитым видом кивает, словно бы раздраженная тем, что ее чай наконец можно счесть приемлемым. Обрадованная успехом, я бездумно направляюсь в «Далию». К этому моменту мои ноги уже начинают болеть и я заметно взмокла. Рис работает на баре, с занятым видом смешивая коктейли, – тройка лыжников сидит за столиком неподалеку, заливаясь непотребным хохотом. Он замечает меня и едва заметно закатывает глаза.

— Боже, налей мне четыре шота текилы, – тихо бросаю я, заходя за барную стойку, чтобы разгрузить машинку для мытья бокалов. – И не вздумай экономить.

— Сейчас сделаю – если только закончу самый сложный в мире набор коктейлей, – отвечает он с наигранной веселостью, надев очки и листая толстую книгу с рецептами напитков. – Я с этим уже полчаса вожусь. Кроме шуток, в одном из них есть настоящее золото.

— Я бы помогла, если бы умела, – сочувственно произношу я.

Он ухмыляется и элегантно пристраивает искусно изогнутый ломтик лимона на краю бокала:

— Ну как?

— Семь из десяти, – отвечаю я, с мрачным видом глядя в коктейльное меню. В каждом напитке – не меньше восьми видов алкоголя и до пяти дополнительных ингредиентов. Может, на борту и осталось всего десять человек, но они явно собираются взять от этой поездки все возможное. Чуть раньше, пряча зевок, я спросила Шош, во сколько заканчивается вечерняя смена, и та сухо улыбнулась:

— Вечерняя смена заканчивается, когда последний гость отправляется спать, дорогая.

Глядя на то, как лыжники увлеченно дегустируют свои экзотические шоты, я начинаю думать, что нас ждет долгий вечер. Но все равно это лучше, чем ночная смена – ее, к счастью, забрала Шош. Я вспоминаю те крадущиеся шаги в коридоре и непроизвольно вздрагиваю.