Книга Хищные создания, страница 23 – Эми Голдсмит

— Баронесса допивает последнюю чашку и собирается спать, – сообщаю я.

— Супер. Значит, у нас остаются только эти ребята, – тихо отвечает он, умело орудуя шейкером для коктейлей. – Я и сам справлюсь, Лара. Их всего трое, нам нет смысла вдвоем тут торчать, тем более что коктейли делать ты все равно не можешь. Я сомневаюсь, что в это время суток кому-то понадобится капучино.

Я опасливо смотрю на него – вдруг это какая-то проверка? Либо он просто не хочет меня видеть. И хотя я не могу его за это винить, меня саму удивляет, насколько мысль об этом ранит.

— Я серьезно, Ла. Ты дерьмово выглядишь…

— Полегче! – удивленно ухмыляюсь я, хлестнув его под столом кухонным полотенцем, которое висит у меня на поясе. – Еще какие-нибудь комментарии о моей внешности?

Он улыбается, и его лицо светлеет, заставляя мое сердце заколотиться.

— Прекрати. Я просто хотел сказать, что у тебя усталый вид.

Я колеблюсь, переживая внезапный момент слабости. Мне не хочется уходить вот так, не дав ему понять, что между нами все будет нормально и мы сможем возродить нашу дружбу, но я знаю, что для этого разговора еще рано.

Прежде чем пойти к себе, я вспоминаю, что нужно убрать столик баронессы в вагоне-ресторане. Прошлым вечером она торчала там допоздна, как будто специально, чтобы нас позлить. Я складываю дорогую фарфоровую посуду на поднос, и тут у меня в кармане юбки жужжит телефон, отчего я подпрыгиваю. Вообще-то мне нельзя носить его с собой – на «Бейнбери» сотрудники не должны пялиться в экраны на глазах у гостей, – но сегодня у папы встреча анонимных алкоголиков, и бабушка обещала мне сообщить, ходил он или нет. Я рассеянно открываю сообщение, и только после замечаю, что оно с незнакомого номера.

Слова, которые я вижу, немедленно вонзаются прямо в мозг – словно тот, кто их написал, стоит здесь, рядом со мной, в полутьме вагона. Это его слова, в том нет никаких сомнений. Он словно злобно шепчет мне прямо в ухо: «Похоже, ты до сих пор обвиняешь меня в том, в чем, как мы оба знаем, виновата ты сама. Поверить не могу, что тратил время на пустое место вроде тебя…»

Я роняю телефон и отшатываюсь от отвращения, навалившись всем телом на стол и пытаясь перевести дух. Как же бесит, что он до сих пор способен так на меня влиять, что это вообще возможно, после всего, что он сделал. Сообщение издевательски смотрит на меня с отполированных деревянных досок пола.

«Пустое место».

«Ты сама виновата».

Я с запозданием осознаю, что в вагон кто-то вошел.

— Ла? Ты в порядке?

Я ругаюсь про себя несколько раз подряд. Из всех людей на этом чертовом поезде мне больше всего хотелось бы убедить именно Риса, что я в порядке.

Но правда в том, что это не так.

Ногой я быстро отправляю телефон под стол и поднимаю поднос с посудой.

— Ага, – отвечаю я как можно беззаботнее, в надежде, что он не заметит дрожи в голосе. – Конечно. А что?

Я забываю, как хорошо он меня знает. Он не ведется.

— Стой-ка. Ты трясешься. Ну-ка дай сюда.

Он прав. Может, я и смогла выровнять голос, но чашки на подносе тихонько позвякивают, выдавая мои дрожащие руки.

— Ничего подобного, это все поезд, – бормочу я, когда он придвигается, чтобы взять поднос. Я отшатываюсь – слишком резко. Угол подноса цепляется за соседний столик, и сервиз тончайшей работы падает на пол и разбивается вдребезги.