Книга Хищные создания, страница 95 – Эми Голдсмит

Его глаза – зеленые и неестественно яркие.

— Гвен же изучает ускорение роста, помнишь? – продолжает он. – И во время прошлой остановки ты заметила – хотя, возможно, ты была слишком занята охмурением Гвидиона, но все-таки заметила ли ты, что стало с поездом, когда мы вернулись?

— Никого я не охмуряла…

— Но ты же видела, Ла? Видела, как все изменилось? За какую-то пару часов.

Около минуты я молчу.

Потому что я и правда видела.

Забавно, как разум сам собой вытесняет подобные вещи – то, чего никак не может быть. Он убеждает тебя: ты просто невнимательна, витаешь в облаках, думаешь о другом; все не так плохо, ты преувеличиваешь, ты что-то неправильно запомнила…

Те пружинистые молодые деревца, чьи серебристые макушки покачивались и склонялись над путями, гибкие, словно гимнасты, чуть ли не выше самого поезда. Бурые пыльные корни деревьев, вклинившиеся между поездом и рельсами. Встревоженное лицо Шошанны, когда она вместе с Карлосом расчищала пути.

Рис взволнованно вскакивает, его обычно спокойное лицо сейчас искажено эмоциями, а малахитовые глаза стали почти черными:

— Я собираюсь заглянуть в эти вагоны прямо сейчас. Наверняка там находится то, из-за чего все это творится. Я хочу сказать – именно оттуда, очевидно, и появляются все эти растения. И если ситуация ухудшится, это станет опасно. Для всех. Если уже не стало. – Он открывает дверь купе. – Ну что, ты идешь или как?

Когда мы подходим к уже знакомой резной деревянной двери, ведущей в вагоны-теплицы, я чувствую в животе неприятное шевеление – словно черви извиваются в компосте. Кажется опасным шататься здесь ночью, в темноте. И я начинаю задаваться вопросом: может, нас не просто так запирают в купе – может, на борту этого поезда ставят какие-то эксперименты, о которых нам и не положено знать? Может, нас держат в неведении ради нашей же безопасности? Вдруг здесь действуют какие-то правительственные протоколы секретности? И вот уже эти мысли рождают в голове образы русских олигархов, падающих с балконов, и специальных агентов, найденных зашитыми в спортивные сумки, – всех тех, кто узнал о том, чего лучше было не знать…

Навязчивые мысли, Лара, только и всего.

Но так ли это? Я вижу, что Рис тоже задерживается перед дверью, слегка касаясь, проводит по изящной деревянной резьбе.

— Это лицо… – негромко произносит он. – А вокруг – кольцо из цветов… и птиц. Совы, кажется. Раньше не замечал.

Я тоже не замечала – думала, это просто модный цветочный орнамент. Лунный свет сочится сквозь окна вагона, заставляя резьбу призрачно светиться. Я пытаюсь заглянуть внутрь сквозь мозаичные стекла, но за ними – абсолютная темнота.

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что там никого нет, – говорю я, пытаясь успокоить собственные нервы. – Может, лучше вернемся? А на разведку сходим днем, когда хоть что-то можно будет разглядеть?

Мой мозг не находит лучшего момента, чтобы подкинуть мне образ Гвен, – я представляю, как она, окутанная черной паутиной, лежит в гробу, со скрещенными на груди руками и с закрытыми мертвыми глазами…

Я изо всех сил впиваюсь ногтями в ладонь. Нет уж, вот об этом я думать точно не буду.

— И непохоже, что отсюда что-либо растет, – подмечаю я, оглядывая нетронутый тамбур. Изумрудно-зеленый пышный ковер идеально чист. Стены отполированы практически до зеркального блеска.