Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 110 – Дэшил Хэммет

— Возможно. Итак, насколько мне известно, вашего мужа застрелили на Пайн-стрит, между Ливенуорт и Джонс, примерно в три часа ночи во вторник. Это верно?

— Да.

— Куда он шел?

— Наверное, домой; но я не знаю, где он был. Не знает никто. Полицейские не выяснили, если и пытались. В понедельник вечером он мне сказал, что у него деловая встреча. Знаете, он был строителем-подрядчиком. Ушел в половине двенадцатого, сказал, что вернется часов через пять.

— Разве это не было необычным временем для деловых встреч?

— Для Бернарда – нет. К нему часто приходили в полночь.

— Можете предположить, куда он пошел той ночью?

Она выразительно покачала головой:

— Нет. Я ничего не знала о его делах, и даже людям в его конторе как будто неизвестно, куда он ходил.

Это было похоже на правду. Почти вся работа строительной компании Б. Ф. Гилмора велась по контрактам с городом и штатом, и ходили слухи о тайных совещаниях, связанных с этой работой. Политиканы-подрядчики не всегда действуют в открытую.

— Были у него враги? – спросил я.

— Не знаю ни единого человека, кто настолько бы его ненавидел, чтобы пойти на убийство.

— Знаете, где живет эта Кенбрук?

— Да – в здании Гарфорд-апартментс на Буш-стрит.

— Вы ничего не забыли мне сказать? – спросил я, сделав легкий упор на слове «мне».

— Нет, я сообщила все, что знаю, – до последней мелочи.

По пути к Калифорния-стрит я старался припомнить, что слышал в разных местах о Бернарде Гилморе. Кое-что вспомнил – оппозиционные газеты обычно разоблачали его в каждый год выборов, – но это ничего мне не дало. Я знал его в лицо: это был громогласный краснолицый мужчина, пробившийся наверх от ученика каменщика до владельца полумиллионного бизнеса и видного места в политике. Кто-то прозвал его Деревенщиной-с-Маникюром; у него было много врагов и еще больше друзей; это был сильный, добродушный, умевший постоять за себя человек.

Когда я ехал в центр города на слишком маленьком наружном сиденье фуникулера, в памяти всплывали обрывочные подробности десятка скандалов со взятками, в которых он был замешан, хотя никто ничего не смог доказать. Потом ходили слухи о синдикате бутлегеров, который предположительно возглавлял он…

Я сошел с фуникулера на Керни-стрит и направился к Дворцу правосудия. В совещательной комнате детективов я увидел О’Гара, возглавлявшего убойный отдел, коренастого пятидесятилетнего детектива-сержанта. Он носил широкополую шляпу, как у шерифов в кинофильмах, но этот причудливый головной убор не являлся помехой его маленьким голубым глазам и круглой голове.

— Мне нужны сведения об убийстве Гилмора, – сказал я ему.

— Мне тоже, – ответил он. – Но если пойдешь со мной, я выложу то немногое, что знаю, пока буду есть. Я еще не обедал.

Не опасаясь, что нас подслушают в шуме закусочной на Саттер-стрит, детектив-сержант подался вперед над своей похлебкой из моллюсков и заговорил:

— Один из ребят, Келли, обходил ночью свой участок, спускался по Джонс-стрит от Калифорния-стрит к Пайн. Было около трех часов – ни тумана, ничего, – ночь ясная. Когда до Пайн-стрит оставалось футов двадцать, Келли услышал выстрел. Он быстро обогнул угол, и на северном тротуаре Пайн-стрит, на полпути между Джонс и Ливенуорт, лежал человек. Никого больше не было видно. Келли подбежал и увидел, что это Гилмор. Тот умер, не сказав ни слова. Врачи говорят, что его сперва сбили с ног, а потом застрелили; на лбу у него синяк, а пуля в груди пошла косо вверх. Понимаешь? Он лежал на спине, когда в грудь вошла пуля; ноги были обращены к стрелявшему. Пуля тридцать восьмого калибра.