Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 157 – Дэшил Хэммет

Он говорил с ужасающим акцентом, но понять его было несложно. Конечно же, я сообразил, что они явились за сокровищем Моллоя, но упорно придерживался роли несведущего. Их главарь настаивал, что нет никаких сомнений – Моллой мог оставить «это» только здесь, в нашем доме, правда, называл он его почему-то Доусоном. Я отвечал, что знать не знаю никакого Доусона и никто здесь ничего не оставлял, заодно пытаясь понять, что же такое они ищут. Но опять меня постигла неудача – предмет своих поисков они называли только словом «это».

Грабители оживленно переговаривались между собой, но, естественно, я ни слова из их беседы не понял. Затем трое вышли на поиски, оставив одного головореза, вооруженного люгером, караулить. До нас доносились звуки обыска, затянувшегося почти на час. Наконец тот, кого я окрестил про себя главарем, вернулся и что-то сообщил нашему стражу. Оба выглядели очень довольными. «Не есть благоразумно выходить скоро эта комната», – бросил главарь напоследок, и они захлопнули за собой дверь.

Я знал, что они уже ушли, но подняться был не в силах. Доктор говорит, я легко отделаюсь, если начну ходить через пару месяцев. Выпустить жену я тоже опасался: а вдруг все-таки столкнется с кем-нибудь из них, – но она настояла на своем. Сиамцев действительно уже не было в доме. Тогда жена позвонила в полицию, а затем поднялась в кладовую, чтобы удостовериться в пропаже свертка. Он, конечно же, исчез.

— А этот Моллой, он что, даже не намекнул вам о содержимом? – спросил О’Гар.

— Ни единым словом, разве только дал понять: в нем нечто, очень нужное сиамцам.

— Опознал ли Моллой сиамца, который нанес ему удар? – спросил я.

— Думаю, да, – задумчиво произнес Рихтер. – Хотя не уверен, что он говорил мне об этом.

— Попытайтесь вспомнить его слова.

— Боюсь, это будет непросто.

— Полагаю, я их хорошо запомнила, – вмешалась миссис Рихтер. – Мой муж, мистер Рихтер, спросил его: «Что случилось, Моллой? Ты что, ушибся или заболел?» Моллой выдавил из себя смешок и, прижимая руку к груди, ответил: мол, ничего серьезного, немного ослабил бдительность по пути сюда, напоролся на крадущегося сиамца и позволил себя поцарапать. Зато сверток в целости!

— Что еще он вам рассказывал о сиамцах?

— Напрямую ничего, – ответила она. – Хотя просил присматриваться к азиатам, шатающимся в окрестностях. Моллой уверял, что не оставил бы сверток в нашем доме, если бы из-за этого у нас могли случиться неприятности, но советовал все-таки быть настороже – мало ли что. И еще Сэм сказал мужу, – она кивнула в сторону Рихтера, – что сиамцы давно за ним охотятся и теперь, когда он нашел безопасный тайник, он этим дикарям устроит «прогулку с билетом в один конец». Это точное его выражение.

— Что вы вообще знаете о Моллое?

— Боюсь, не слишком много, – снова взял слово Рихтер. – Он любил рассказывать о тех местах, где побывал, о достопримечательностях, но о себе, о своих делах – ни словечка. Мы познакомились с ним в Мексике в шестнадцатом, как я уже говорил. После нашего чудесного спасения не видели его почти четыре года. Однажды вечером Моллой позвонил и зашел на часок-другой. Он собирался тогда в Китай, и ему до отъезда предстояло уладить кучу неотложных дел.

Спустя несколько месяцев от Моллоя пришло письмо, помеченное штемпелем Куинс-отеля в Канди. Он просил прислать список экспортеров и импортеров, работающих в Сан-Франциско. Потом было письмо с благодарностью за присланный список, и больше мы ничего не слышали о Моллое почти год, пока он не приехал в Сан-Франциско на неделю, кажется, в двадцать первом.