Онлайн книга «Мальтийский сокол и другие истории»
|
III В американской преступной среде есть прослойка, чьи представители (почти все без исключения бандиты и грабители – но последние, ранее преобладавшие, теперь в убывающем меньшинстве) – в основном бродяги. У них кастовое самосознание странников; у них презрение к радостям более мягкого образа жизни. Вы частенько встречаете их в городах, но они не теряют способности обеспечивать себя всем, что им нужно. Бродяг мало привлекает дешевый шик городской уголовщины. Даже до введения «сухого закона» они предпочитали покупать чистый спирт, который можно разбавить по собственному вкусу. Они крайне неуважительно относятся к женщинам и связи с ними заводят редкие и недолгие. В городе для такого отребья идеальное пристанище – дом в дрянном квартале на окраине либо, если не сложилось, квартира или комната с кухонной плитой, где можно жить подальше от чужой стряпни и прочих достижений цивилизации. Короче, они изгои, чем и гордятся. И город в их восприятии – не город вовсе, а просто иной тип сельщины. Чесун – который теперь большую часть дня филонил в своей комнатушке, перечитывая три цветные газетные вырезки и обдумывая выражение «литературные преступники-джентльмены» – принадлежал этому племени. И с гордостью утверждал, что в племени вряд ли найдется кто-нибудь лучше его. Он такой же крутой, как и другие; уютный быт не имеет над ним власти; он вполне способен позаботиться о себе. Но разве для такого житья, как нынешнее, он появился на свет? Если уж на то пошло, у него в родне лучшие из лучших. Разве его папаша не отработал почтальоном двадцать пять лет? Нет, родственников Чесуна никак не назовешь отребьем. И прежде чем на свой страх и риск удрать из дома, он получил хорошее образование: семь классов школы. В общем, он не из тех, кто больше ни на что не годен. Занимался бы чем-то другим, если бы захотел. Может, в этой чуши про преступников-джентльменов что-то и есть. Раз о них пишут книги… Продавщица книжной лавки в центре города сказала Чесуну, что книжки о преступниках-джентльменах в продаже имеются, и вручила ему пять штук. Сперва они показались нелепыми, бестолковыми. Ну ничего общего с жизнью. Четыре томика Чесун отложил в сторону, лишь полистав вступительные главы, но в пятом уловил суть дела, прочел до конца, вернулся к остальным, проглотил их и пошел в книжную лавку за новыми. Книги были не вполне годные. Во-первых, большинство касались домушников. И хотя эти парни, без сомнений, принадлежали к высшему обществу, с их элегантной одеждой и отточенными манерами, с блестящими остротами и отчаянной дерзостью, Чесуну никак не удавалось избавиться от презрения, которое он испытывал к квартирным ворам. К тому же во многих книгах ближе к концу оказывалось, что вор – это детектив, который окольными путями, глупо, с большими закавыками ищет пропавшие драгоценности или что-то еще. А если и в самом деле он был жуликом, то чаще всего в последних главах перевоспитывался. Но обычно этим закидоном жулик заодно поправлял свое финансовое положение, так что сильно винить его не стоило. Девушки, с которыми такие парни рано или поздно заводили отношения, Чесуну нравились. Их заметные отличия от всего, что он когда-либо встречал, придавали им в его глазах убедительности. Женщины, с которыми Чесун временами вступал в связь, не обладали шармом ни в малейшей степени, даже с учетом его женоненавистнической натуры. А эти обладали. Похоже, девушка в книжной лавке – из их разряда… |