Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 84 – Дэшил Хэммет

— Ты как себя чувствуешь? – спросил он. – Может, тебя понести?

Она покачала головой, лежавшей у него на плече:

— Все со мной будет… хорошо… мне бы только… куда-нибудь… присесть.

Они поднялись на лифте на нужный этаж и подошли к квартире Спейда. Она отпустила его руку и стояла рядом с ним, тяжело дыша, прижав ладони к груди, пока он отпирал дверь. Он включил свет в коридоре. Они вошли. Он закрыл дверь и, снова обняв ее, повел в гостиную. Когда они были в шаге от двери, в комнате зажегся свет.

Девушка закричала и прижалась к Спейду.

В дверном проеме гостиной, занимая его целиком, стоял жирдяй Гутман и благодушно улыбался. Уилмер появился из кухни позади них. Черные пистолеты казались гигантскими в его маленьких руках. Каир вышел из ванной. Он тоже сжимал пистолет. Гутман сказал:

— Ну что ж, сэр, как видно, вся наша теплая компания в сборе. А теперь давайте войдем, сядем поудобнее и побеседуем.

Обнимая Бриджид О’Шонесси, Спейд скупо усмехнулся поверх ее головы:

— Конечно, мы побеседуем.

Гутмановы телеса подпрыгнули и заколыхались, когда он вперевалочку на три шага отступил от двери.

Спейд и девушка вместе прошли внутрь. За ними по пятам следовали недомерок и Каир. Каир задержался в дверном проеме. Недомерок убрал один пистолет в карман и вплотную подошел к Спейду со спины.

Спейд повернул голову и зыркнул на парня через плечо:

— Пошел прочь. Ты не будешь меня обыскивать.

— Заткнись и не рыпайся, – огрызнулся недомерок с пистолетом.

Ноздри Спейда зашевелились, он глубоко вдохнул и выдохнул. А потом сказал, не повышая голоса:

— Прочь. Только протяни ко мне свои лапы, и уже будешь вынужден применить оружие. Спроси у своего босса, хочет ли он пристрелить меня до того, как мы поговорим.

— Расслабься, Уилмер, – сказал толстяк. Он глядел на Спейда со снисходительным укором. – Воистину, вы упрямец, каких поискать. Что ж, давайте присядем.

— Я уже говорил, что ваша шестерка меня раздражает, – сказал Спейд и повел Бриджид О’Шонесси к дивану под окном. Они сели рядом в обнимку, она положила ему голову на левое плечо и сразу перестала дрожать и задыхаться.

В присутствии Гутмана и его спутников она, казалось, утратила свободу движений и выражения эмоций, свойственные живым существам, превратившись в одушевленное, мыслящее, но неподвижное растение.

Гутман погрузил свои жировые складки в кресло-качалку. Каир устроился в кресле у стола. Шестерка Уилмер садиться не стал. Он сменил Каира в дверном проеме и, опустив руку с единственным видимым пистолетом, смотрел из-под ресниц на туловище Спейда. Каир свой пистолет положил на стол прямо перед собой.

Спейд снял шляпу и отшвырнул на другой конец дивана. Он усмехнулся, глядя на Гутмана. С нижней губой, отвисшей в виде латинской «V», ухмылялся Спейд похотливо, как сатир.

— У вашей дочурки красивый животик, – сказал он. – Слишком красивый, чтобы царапать его булавкой.

Ответная улыбка Гутмана была вежливой, разве что немного елейной.

Шестерка в дверях сделал шажок вперед, приподняв пистолет на уровень бедра. Все присутствующие в комнате повернулись к нему. При всей разнице взглядов, была, как ни странно, некая общность в том осуждении, с каким смотрели на юнца Бриджид О’Шонесси и Джоэл Каир. Парень покраснел, убрал выставленную вперед ногу, опустил пистолет и остался там, где стоял прежде, глядя из-под ресниц на грудь Спейда. Его румянец был довольно бледен, да и вспыхнул всего на мгновение, но выражение лица, обычно такого холодного и невозмутимого, радикально изменилось.