Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 63 – Флора Торн

Разве это был психологический портрет убийцы, спланировавшего все так, чтобы содеянное приняли за сердечный приступ? Фоули бы не побоялись допустить ошибку. Они бы дразнились, призывая найти ее. «Но это может быть лишь фасад, – тяжело размышлял Герхард, – то, что выставляют напоказ, чтобы добиться цели». Герхард облизнул губы. Он сам так делал все расследование. Боялся, что фасад разобьется, если получится еще одна неудача, теперь уже на поприще детектива. Фасад Фоули мог вызывать пересуды, но в то же время он держал людей на расстоянии. А на расстоянии легче было что-то скрывать. Например, на расстоянии от Гринвула до Лондона. И под этой скрытностью Герхард провел жирную черту. Это должна быть Мейбл.

— Зачем тебе косточки? – мрачно спросил он у Дарси. – Хочешь высадить у дома вишневую аллею?

— Может быть. – Дарси сгребла все в карман. – Кажется, я начинаю понимать, в чем находят удовольствие садоводы.

— И в чем же? Чтобы понимать, нужно сначала что-то вырастить.

Дарси бросила на Герхарда небрежный, но горделивый взгляд, как будто не видела смысла в продолжении беседы с человеком, не владеющим знаниями о предмете спора, и направилась к дому.

— Куда ты? – спохватился Герхард, на которого нахлынуло странное чувство одиночества.

— У меня тоже есть дела, – нарочито писклявым голосом ответила Дарси, чтобы Герхард решил, что она идет играть в куклы. – А ты наслаждайся коктейлем, сегодня прекрасная погода!

Аделаида же сидела в кресле в гостиной и в смешанных чувствах смотрела на блокнот миссис Эшпертон. При лучах солнца она испытывала угрызения совести, особенно когда в затылок «смотрела» печатная машинка. Она понимала, что легкомысленный побег от работы не выиграл ей время, а только отнял его, и она вовсе не сможет спрятаться от Мориса и Розлин Бэйл в кустах Гринвула. Более того, Аделаида запоздало осознала, что поступила ничем не лучше Герхарда, когда позволила себе сменить обстановку и влезть в расследование, только бы отвлечься от проблем в собственной жизни.

Содержимое блокнота тоже навело ее на унылое настроение. Аделаида самозабвенно пролистала блокнот миссис Эшпертон от корки до корки, пытаясь найти что-нибудь стоящее, но ничего, кроме стихов и рисунков, не нашла. Миссис Эшпертон подписывала их меланхолическими цитатами вроде «Где цветы пали – там лежит начало нового бытия, и смерти не стоит бояться». По всей видимости, Сибилла Эшпертон увлекалась немецкими авторами: Гельдерлином, Новалисом, Рильке – и немного Эмили Дикинсон.

Аделаида положила блокнот на кофейный столик. Если Сибилла Эшпертон хотела таким образом выразить Weltschmerz^[8], она могла бы записать в блокнот и Аделаиду Уотерхейм. И ради этого они вторглись в частную собственность? Детектив Мэнеринг бы не позволил себе такого. Детектив Мэнеринг точно знал, что делать. Аделаида с тяжелым сердцем отодвинула от себя блокнот, признавая истину. Детектив Мэнеринг не был детективом-любителем. Больше всего Аделаида напоминала себе человека, который полет грядку, не зная ни одного растения. И ведь таким-то садоводом и был детектив-любитель. Вытягивал все наугад. «Что останется на грядке, – неутешительно подумала Аделаида, поднимаясь, – если принять все растения за улики?»

Чтобы немного развеяться, она вышла поработать в сад, но и там ждал неприятный сюрприз. Клумба с бегониями выглядела странно: листья пожухли, а бутоны опустили головы.