Книга Дурные намерения, страница 118 – Элли Риверс

Если бы могла говорить, я бы кричала «да» и «сильнее».

Леви, судя по всему, все понял без слов: бедра мощно подались вперед, погружаясь на немыслимую глубину. Он трахал меня жестко, и я физически ощущала, как плотно обхватываю его с каждым новым толчком.

Раньше никогда не кончала исключительно от проникновения, впрочем, и ничего подобного прежде не испытывала. Под неистовый ритм мое тело напряглось, выгибаясь дугой в предвкушении совершенно незабываемого оргазма.

А затем стол с треском провалился.

Леви успел подхватить меня прежде, чем полетела на пол.

— Боже. Мы сломали стол.

— Плевать, — он впечатал меня в стену, заставляя крепко обвить ногами его талию. — Будем трахаться здесь.

— Но стол...

— Я куплю сотню столов, и мы трахнемся на каждом из них.

Я открыла рот для возражений, но Леви снова резко подался вверх, разом вышибая из головы абсолютно все мысли.

Стена оказалась твердой и безжалостной — под стать самому Леви. Он не сбавлял темпа, заставляя прикрыть глаза и раствориться в том абсолютном блаженстве, в которое меня погружал.

Тело мгновенно вспомнило, на какой грани только что балансировало. Я кончила, вжимаясь затылком в стену с его именем на губах.

Из горла вырвался лишь громкий вскрик, который, оставалось надеяться, не достиг ушей соседей.

— Твою же мать, Эми. От одних только твоих стонов можно кончить.

— Кончи в меня, — взмолилась я. — Мне это чертовски нужно.

Прежде никому не позволяла подобного, но с собственным мужем, именно с ним, все прочие мысли отступали на задний план. Толчки сделались рваными, а губы жадно впились в сгиб моей шеи. Я откинулась назад, чувствуя, как обессиленное тело начинает заводиться по новой.

— Я заполню тебя до самого основания. И когда сперма потечет по бедрам, ты будешь думать обо мне.

— Боже, Леви.

— А потом я повторю это снова. И снова.

— Л-Леви, я сейчас кончу, — выдохнула я, поскольку одно только это обещание мгновенно столкнуло в пропасть.

— Давай, — раздался его хриплый приказ. — Кончай, чувствуя, как я заполняю тебя.

Я послушно отдалась нахлынувшему оргазму, и в тот же миг его плоть пульсирующе дернулась глубоко внутри. Да, случались связи и раньше, но Леви оказался первым, кому я позволила подобное.

И невольно задалась вопросом: суждено ли ему стать последним?

— Просто... даже нет подходящих слов.

— Мы повторим это еще сотню раз, — уверенно отозвался он. — А может, и тысячу.

И, нежась в эйфории после лучшего секса в своей жизни, я безоговорочно ему поверила.

Леви бережно опустил меня на диван, чтобы вскоре вернуться с влажным полотенцем. После того как меня привели в порядок и нарядили в свежую пижаму, мы наконец забрались в постель.

Проваливаясь в сон, я лишь гадала, способно ли хоть что-нибудь разрушить идиллию.

И это стало первой ошибкой.

Проснувшись с симфонией боли в голове, я сразу поняла: день безнадежно испорчен. Стоило шевельнуться, и я бы расплакалась, поэтому, услышав, как поднялся Леви, оставалось лишь плотнее сомкнуть веки, притворяясь спящей, пока он собирался на работу.

В голове с оглушительным звоном били медные тарелки, а с каждым ударом сердца по черепу растекалась пульсирующая боль.

Накатила мигрень, причем не на шутку жестокая.

Давненько не приходилось терпеть подобное без лекарств. В юности добрая половина жизни уходила либо на сами приступы, либо на восстановление после них. Чувствовать себя на все сто процентов попросту не удавалось.