Книга Дурные намерения, страница 120 – Элли Риверс

Но такой адской боли я не помнила с самого первого, подросткового приступа.

— Ничего не в порядке, — возразил он, коснувшись пальцами моего лба. Зашипев от боли, я отшатнулась, и Леви поспешно отдернул руку.

— Просто оставь меня. Рано или поздно отпустит.

— Что с тобой происходит? — допытывался он. — Прошу, скажи.

— М-мигрень. Очень сильная.

— По шкале от одного до десяти?

— Девять, — без колебаний выдохнула я.

— Едем в больницу, — безапелляционно заявил муж.

— Нет, — взмолилась я. — Мне не по карману.

— Плевать я хотел на деньги.

Я уже открыла было рот для протеста, но накатила очередная волна боли, заставив стиснуть зубы и молча терпеть.

К моменту, когда спазм немного отступил, Леви в спальне уже не было. Лежа в кромешной тьме, я гадала, ушел ли он насовсем. Вдруг отправился ужинать?

Однако муж вернулся, не дав додумать эту мысль.

— Приложи ко лбу. Мы выезжаем.

— Но...

— Не спорь, — голос звучал мягко, но в то же время звенел от непреклонного напряжения, которого я раньше не замечала. — Едем в больницу, и точка. Закрывай глаза, я отнесу тебя в машину.

Леви сильно пожалеет об этой затее, едва взглянув на больничный счет. Однажды я обращалась за помощью, причем имея на руках страховку, а накопившийся долг выплачиваю до сих пор.

И все же перспектива получить хоть какие-то медикаменты заставила безвольно повиснуть у него на руках. Появилась цель, забрезжил свет в конце тоннеля. С плотно зажмуренными глазами я позволила усадить себя в салон, после чего машина помчалась по улицам Нэшвилла.

В состоянии агонии время всегда течет странно: показалось, до приемного покоя мы домчались пугающе быстро.

Боль лишь усилилась, и тряска в пути не пошла на пользу. Стоило Леви припарковаться, а мне распахнуть дверцу — тут же вырвало. И хотя со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, желудок продолжал скручиваться болезненными спазмами.

— Прости, — пробормотала я. — Представляю, как омерзительно выгляжу.

— Эми, тебе очень плохо. Даже не вздумай извиняться.

Больничное освещение оказалось просто невыносимым. Скорчившись в углу и прижимая ко лбу мокрую тканевую салфетку, я изо всех сил боролась с очередным приступом тошноты, пока Леви общался с девушкой на стойке регистрации.

— Пойдем, — скомандовал он. — Нас готовы принять.

— Ч-что? А разве не нужно ждать в очереди?

— Когда моей жене плохо? Черта с два ты будешь чего-то ждать. Идем.

— Л-Леви, я серьезно. Давай просто вернемся домой. Нам же выставят гигантский счет.

— Мы идем к врачу, Эми, — отрезал муж. — И отказы не принимаются.

Проклятье. Он злился, и я не смела за это винить. Бедняга понятия не имел о происходящем, поскольку весь день я просто его игнорировала. Наверняка пришлось отдуваться перед Изрой и Нэнси, не говоря уже о сорванных планах, которые мы так робко строили. Как же я ненавидела эти черные дни.

И то, как часто они выводили окружающих из себя.

Лили на удивление спокойно относилась к моим периодам глухого молчания. Погруженная в писательство и сотворение книжных миров, она, скорее всего, попросту не замечала. Да и в принципе подруга отличалась редкой невозмутимостью: до знакомства с ней попадались куда менее понимающие люди.

Именно поэтому я и скрывала мигрени. Обычно спасали таблетки, и посвящать кого-то в свои проблемы не требовалось, но в этот раз я потеряла бдительность. Расслабившись за время долгого затишья, я позволила болезни застать себя врасплох.