Книга Искатель 28, страница 104 – Сергей Шиленко

— Пойдем?

— Конечно, — ответила Селисия, грациозно опираясь на мою руку. По телу пробежала приятная дрожь от её прикосновения. — Это великий день для всех нас. Ужасное бедствие, постигшее Шалин, наконец-то предано правосудию, и мы можем стремиться к будущему, о котором так долго мечтали.

По какой-то причине, произнося эти правильные политические слова, она едва заметно вздрогнула, словно от прохладного ветерка, а затем тайно, так, чтобы видел только я, улыбнулась уголками губ.

Её улыбка сияла для меня ярче любого солнца. В этом хаосе из крови, предстоящих казней и грязной политики, она, как и моя семья, стала моим якорем, напоминанием о том, ради чего проливал кровь, стирал в пыль врагов и ломал чужие судьбы.

Мы победили, а теперь пришло время пожинать плоды этой победы…

ВНИМАНИЕ! ЗАВТРА у Автора — ВЫХОДНОЙ т.е. прода будет в 00 понедельника. (Активно готовимся к появлению 3го ребёнка в ноябре. На выходных нужен семье. Всем хороших выходных!!!

Корвин встретил меня суровой улыбкой и жестом указал, куда идти. Мы двинулись к деревянному эшафоту, сколоченному наспех, но на совесть. Древесина еще пахла сыростью и свежими опилками.

На помосте, стоя на коленях, нас ждали заключённые, а лишённого ног Малина привязали к низкой опоре под петлёй. Руки всех пленников были крепко связаны за спиной, а шеи обвивали грубые пеньковые петли. Ветер легонько раскачивал концы веревок, словно торопя неизбежное.

Принцесса Селисия, сохраняя ледяное самообладание, отделилась от нас и присоединилась к группе высокопоставленных лиц, лордов и магистров, собравшихся, чтобы лично засвидетельствовать конец целой эпохи, я же ступил на неструганые доски вместе с Корвином. Следом за мной поднялись Ирен и Шип, мои верные соратницы выступили в качестве свидетелей и посланниц своих богинь.

Не было ни пафосных речей, ни долгих формальностей, только долг, тяжелый, грязный, но абсолютно необходимый.

Когда развернул свиток, ветер тут же попытался вырвать пергамент из рук, но я держал его крепко, зачитывая вслух список преступлений каждого лидера Консорциума. Это заняло чертовски много времени, их грехи исчислялись сотнями разрушенных жизней, тысячами сломанных судеб. Закончив с очередным ублюдком, подходил к механизму и лично жал на рычаг.

Щелчок, удар люка, и всё кончено.

Малин Медобрук был последним.

На площади воцарилась полная, звенящая от напряжения тишина. Встал напротив него и начал читать. Список преступлений этого гнома оказался настолько длинным, что на его оглашение ушло столько же времени, сколько на всех остальных лидеров вместе взятых. Я чеканил каждое слово, каждое обвинение, чувствуя, как внутри ворочается глухая ярость, но лицо мое оставалось каменным.

Наконец свернул пергамент, встретившись взглядом с Малином. В его глазах плескался страх, который гном безуспешно пытался скрыть за маской надменности.

Я дернул рычаг.

Опора под Малином провалилась, криминальный авторитет, державший в страхе весь Шалин, с глухим стуком провалился в пустоту.

Некоторым его приспешникам повезло, они погибли быстро, перелом шейных позвонков при падении, мгновенная темнота, но Малин… Гном был слишком мелким и легким, его веса не хватило, чтобы сломать шею рывком, и он умирал медленно, задыхаясь, хрипя и отчаянно дергаясь в петле на протяжении нескольких минут.