Книга Покоренные, страница 109 – Ульяна Соболева

Я закрыл глаза. Фарид дышал где-то за пределами больницы. С каждым вдохом во мне поднимался человек, который умел решать такую задачу только одним способом. Но за дверью стоял официальный пост, Орс докладывал следователю, а я не мог даже снять кислород без чужого разрешения. Иногда закон начинался не с уважения, а с физической невозможности его обойти.

— Что оставил Андрей? — спросил я.

Карина не взяла папку сразу. — Запись после событий с Радичем и Захарским. Мы слушали при адвокате и следователе. Отец нашёл доказательства связи людей Ахмеда с сетью Зарецкого и старое предупреждение: мама и я можем стать рычагом, если он не остановит операцию.

— Он знал до нападения?

— Знал о риске. Счёл источник провокацией, продолжил выводить на свет финансиста и отложил эвакуацию. Маме всей правды не сказал. После её смерти спрятал предупреждение.

Я почувствовал ярость. Она была чистой и привычной, от неё хотелось жить хотя бы ради того, чтобы дойти до соседней палаты.

— А документ об обмене моей жизни на вашу безопасность?

— Композит. Настоящая страница старого договора, подпись папы с другого листа, текст добавлен позже. Он не передавал твой маршрут и не заключал соглашения об устранении. Подлинная вина другая: получил предупреждение и решил, что удержит операцию и семью одновременно.

— Не удержал.

— Не удержал.

Карина не защищала отца. И не отдавала его мне.

— Ты хочешь, чтобы я простил? — спросил я.

— Нет. Я хочу знать, что ты сделаешь, когда сможешь встать без медсестры.

— Не прощу.

Она вздрогнула, но кивнула.

— И не убью.

— Из-за меня?

— Нет. Если убью Андрея, его решение продолжит выбирать меня. Ахмед использовал чужую слабость, чтобы сделать меня врагом. Фарид пытается использовать подделку, чтобы сделать палачом. Я поговорю с Вороновым, когда врачи разрешат. Ртом, как ты всё время советуешь.

— Иногда он полезнее ножа.

— Сомнительная теория.

— Проверим.

Она села ближе. Между пальцами держала край папки, но не передавала её мне.

— В записи папа сказал ещё одно. Он просил не отдавать Лексе его вину. Назвал её твоей дочерью по крови и женщиной, выросшей у Ахмеда, но не отвечающей за него.

— Правильно сказал.

— Я всё равно ударила её этим. Спросила, знала ли она, напомнила, в чьём доме выросла.

— Лекса выдержит.

— Это не оправдание.

— Нет. Просто факт. Ты извинилась?

— Да.

— Тогда дай ей решить, что делать с извинением.

Карина подняла бровь. — Кто ты и куда дел Саида?

— Саид лежит под обезболивающим и случайно говорит разумное. Не привыкай.

Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Следователь вошла вместе с техником. Он держал планшет так, словно там лежала не таблица, а удалённая граната.

— Пакет от Фарида не содержит исходников, — сказала женщина. — Только зашифрованная опись, имя Фатимы и контрольная сумма недостающего носителя. Мы не знаем, что на нём, когда он создан и кто держал его после смерти Дауда.

— Зачем тогда приходить с пустыми руками?

— Мы нашли в зашифрованной части ссылку на могильный участок и служебную метку старого архива Дауда. Это могут быть две разные нити. Сейчас оба указателя ведут в одну сторону.

Я смотрел на чёрный экран. Имя было видно даже с кровати. Шесть букв — и левый бок свело болью, а в пальцах появилась тяжесть её мёртвого тела. Фарид рассчитывал, что я сорву кислород, подниму людей и поеду к камню, прежде чем следствие успеет понять, что спрятано в земле.