Книга Покоренные, страница 127 – Ульяна Соболева

После повторной разведки пожарные локализовали тление. Серверный сектор охладили снаружи, сапёр проверил вход роботом. На полу возле шкафа стоял металлический кейс с медальоном, приклеенным к крышке. На этот раз никто не побежал к нему голыми руками. Робот сделал рентген: внутри находился защищённый накопитель и тепловой элемент, способный повредить данные при открытии. Специалист вынес кейс в контейнер, отключил питание и только затем передал криминалистам.

— Света уже в машине, — напомнила Ирина Сергеевна всей группе. — Архив взят после неё. Это должно остаться в протоколе без красивых легенд.

Я поняла, зачем она сказала это вслух. Завтра люди Саида расскажут, как Орс один вошёл в огонь и вынес девушку вместе с доказательствами. Послезавтра кто-нибудь добавит взрыв и ножевой бой. Через год Саид станет человеком, который спас ребёнка одним приказом. Легенды быстро крадут труд у пожарных, медиков, сапёров и самой спасённой. Нам больше не нужна была ещё одна семейная ложь, даже благородная.

Начальника безопасности привели в штаб после того, как врач скорой помощи подтвердил: Света в сознании, уровень кислорода выправляется, ожогов нет, но ночь она проведёт под наблюдением. Мужчина вошёл без ремня и телефона, с опущенными плечами. За несколько часов он постарел так резко, словно Фарид держал не дочь, а время и вернул его сразу целым десятилетием.

— Я открыл хранилище, — сказал он мне. — Знал, что там ваши адреса и протоколы. Думал, успею предупредить, когда увижу Свету.

— Вы предупредили?

— Нет. Он прислал видео, где нож лежал у её лица. Я сделал всё, что сказали. Потом ещё раз. И ещё.

Мне было легко осудить его. Чужая дочь уже дышала под кислородной маской, а из-за отданного токена люди могли погибнуть. Но слишком хорошо я помнила Андрея у дверей ЗАГСа и Саида, спокойно сообщавшего, что мой отец умрёт, если я не поставлю подпись. Принуждение не превращало вред в невинность. Оно лишь не давало нам права судить поступок так, будто человек выбирал между добром и злом за удобным столом.

— Вы будете давать показания следствию, — сказала я. — Назовёте каждый запрос и каждый код. Не Саиду. Не Орсу. Им вы ничего не должны.

— Я должен ему жизнь дочери.

— Тогда начните с того, что не превращайте её жизнь в новую присягу мужчине. Её спасли службы, которым платят не вашей верностью, а налогами. И конкретные люди, чьи имена попадут в протокол.

Он посмотрел так, будто я отняла у него понятный способ расплатиться. В нашем мире благодарность любили превращать в пожизненный долг, потому что свободный человек мог однажды сказать «нет». Саид сам годами строил власть из спасённых жизней. Я не позволю ему получить Свету в собственность даже красивой легендой.

— У меня останется работа? — спросил мужчина.

— Это решит не семья. Пока вы свидетель и подозреваемый в нарушении доступа. Вашу дочь охраняет полиция. Если Саид попытается купить вам молчание или наказать без следствия, скажете мне.

— Он приказал спасать её.

— Один правильный приказ не делает его законом.

Мужчина кивнул. Не согласился — просто понял, что больше не может спрятаться за фамилией хозяина. Ирина Сергеевна увела его в соседнюю комнату. Через стекло я видела, как он подписывает согласие на осмотр телефона, затем подробно рисует цепочку доступа. Каждый штрих сужал свободу Фарида и возвращал преступлению скучную человеческую механику.