Книга Покоренные, страница 133 – Ульяна Соболева

— Ты хочешь что-то сказать? — спросила меня Карина.

Во мне поднималась старая ярость. Авра жила под моей защитой, ела за моим столом, знала дороги. Я мог придумать десяток способов наказать её так, чтобы закон увидел несчастный случай. Мысли пришли легко. Именно это было страшно: перемена не стирала язык насилия, только заставляла не говорить на нём вслух.

— Я хочу, — ответил я. — Но не стану. Её показания уходят следствию. Охрана Авры нужна ещё и от людей, которые решат угодить мне без просьбы.

— Ты отдашь письменное распоряжение?

— Сегодня.

— Не мне. Следователю.

— Ей.

Карина кивнула. Никакого облегчения на её лице не появилось. Она проверяла действие, а не интонацию. После перерыва Авра назвала связного: Сергея Латова, координатора фирмы-подрядчика, обслуживавшей склады и больничные системы. Именно он забрал копию токена и передал ей наличные, которые Авра не потратила. Деньги лежали в банковской ячейке. Она дала код, адрес и согласие на выемку. Затем перечислила четыре звонка Фарида, время встречи с Кариной и момент, когда решила промолчать о машине, следовавшей за фургоном.

— Вы хотите обратиться к Карине? — спросила следователь в конце.

Авра посмотрела в камеру. — Нет. Любые слова сейчас будут требованием, чтобы она несла ещё и моё раскаяние. Я отвечу на её вопросы, если она когда-нибудь захочет. Больше ничего.

Связь отключилась. Карина долго смотрела на погасшее стекло. Я не тронул её руку. Иногда прикосновение служило мужчине способом прекратить женскую боль, когда ему становилось трудно её выдерживать. Я оставил боль ей, не пытаясь сделать удобнее для себя.

Орс вошёл с двумя старшими из моей охраны. Один из них, Руслан, служил ещё при Ахмеде и считал закон болезнью больших городов. Он дождался, пока следователь отойдёт к окну, и заговорил по-чеченски, уверенный, что Карина не уловит всего смысла.

— Женщина продала дорогу к твоему дому. Если оставить это чужому суду, люди решат, что Нармузинов больше не защищает семью.

— Люди уже слишком долго решали, что защита семьи начинается с убийства женщины, — ответил я по-русски. — Авра под следствием. Её охраняют и от Фарида, и от нас.

Руслан нахмурился. — Она была в твоём доме.

— Была. Наш семейный союз закончился много лет назад. Она давно живёт отдельно и не принадлежит мне ни как жена, ни как враг. Её поступок разбирает суд.

— А честь?

Карина тихо поставила стакан на стол. Руслан заметил, что она поняла достаточно, и отвёл взгляд. Я попросил Ирину Сергеевну вернуть камеру, затем продиктовал распоряжение: никому из моих сотрудников не устанавливать местонахождение Авры, не вступать в контакт с её роднёй, адвокатом, конвоем и свидетелями; любую попытку считать нарушением договора и основанием для увольнения. Отдельным пунктом обязал Орса передавать следствию сведения о возможной угрозе ей со стороны Фарида.

— Подпишите, — сказала следователь, протягивая планшет.

Рука слушалась плохо. Буквы вышли крупными и кривыми, будто расписался старик. Руслан смотрел на подпись как на капитуляцию.

— Если не согласен, можешь уйти сейчас, — сказал я ему. — Без долга и преследования. Но останешься — будешь выполнять.

— Ахмед бы не позволил…

— Ахмед мёртв. Бакыт мёртв. Из трёх сыновей Амирхана и Хаджар остался я, и именно поэтому хватит жить так, будто могилы подтверждают правоту.