Книга Покоренные, страница 71 – Ульяна Соболева

— Он говорил о человеке по прозвищу Мост. Я не видела его. Только один раз слышала в трубке — молодой голос, московский, всё время кашлял.

Следователь показала список псевдонимов. Авра медленно указала на строку: «Мост-17, техническая смена». Рядом значился подрядчик, обслуживавший аэропортовые системы и складские комплексы. Его скрытая связь с больничным субподрядчиком ещё не попала в следственный индекс.

— Что ещё вам известно?

— После того как они вернули телефон, пришло сообщение. «Посылка уйдёт через седьмой ангар. Код груза — С-41». Я решила, это документы. Потом увидела новость о нападении и поняла, что он не вернул всё. Я выключила телефон, но было поздно.

— Почему не сообщили сразу?

Авра долго молчала. — Потому что Саид посмотрел бы на меня так, будто я наконец доказала всё, что он обо мне думал. А Карина... — Её лицо дрогнуло. — Карина увидела бы, что я всё ещё ненавижу её за жизнь, которой у меня не было.

Я придвинула к себе микрофон, но следователь подняла ладонь: вопросы только письменно. Напечатала: «Она знала о готовящемся нападении на детей?» Ответ пришёл через минуту.

— До сообщения об ангаре вы слышали имена Сони, сына Лексы или других детей? — спросила сотрудница.

— Нет. Клянусь Аллахом, нет. Он говорил, что ударит по архиву и заставит Саида признаться. Я хотела, чтобы он признался. Не чтобы ребёнка привязали к бомбе.

Саид рядом со мной втянул воздух. На этот раз боль была не от синяка.

— Вы передали Фариду возможность войти, — сказала сотрудница. — Ваше намерение и последствия будут оценены отдельно. Сейчас нам нужны адреса, люди, счета.

Сотрудница положила рядом второй лист. На нём была временная линия из первичного допроса: сообщение Авры, встреча у вокзала, отправка снимка, возвращение телефона, первый несанкционированный запрос. Между двумя последними событиями оставалось двадцать шесть минут.

— Где находился аппарат в это время?

— Рашид унёс его в туалет кафе. Я видела, как он фотографировал экран, когда вернулся. Сказал, проверял качество договора.

— Он просил разблокировать служебное приложение?

— Один раз. Показал ошибку и попросил приложить палец. Я сделала это. Потом на экране появился квадратный код. Он сказал, что это подтверждение скачивания.

Специалист рядом со мной тихо выругался. Картинка сложилась до обидного просто: разблокированный телефон, палец Авры на сканере и квадрат служебного кода, унесённый в чужом телефоне. Токен давал мало, но и этого хватило, чтобы сорвать одну эвакуацию.

— Кто знал, что ваш старый канал ещё связан с технической службой? — спросила сотрудница.

— Авра из прошлого, — ответила она после паузы. — И человек, который когда-то настраивал телефоны в доме. Его звали Тимур, фамилию не помню. Рашид назвал его «Мостом» и сказал, что тот умеет соединять мёртвые двери с новыми замками.

— Вы слышали Тимура сами?

— Только кашель и фразу: «Сектор сорок один готов». Тогда я подумала, речь о странице договора.

Я записала слова. Сектор С-41 уже мигал в плане аэродрома, но мы ещё не знали, был ли «Мост» тем самым подрядчиком или очередной чужой учётной записью. Следователь пометила это как непроверенное, не позволив красивому совпадению стать фактом.

Авра назвала кафе у вокзала, где встречалась с Рашидом, серую машину с трещиной на правом фонаре, номер ячейки хранения и слово, которым тот подтверждал связь: «пепел». Потом повторила ангар №7 и грузовой код. Показания заняли больше получаса. Ни разу она не попросила Саида простить её и ни разу не назвала себя невиновной.