Книга Смерть в его глазах, страница 105 – Ульяна Соболева

— Этого достаточно, чтобы не вводить людей, — сказал он. — Но недостаточно, чтобы назвать всех в моей группе предателями.

— Кто пытался помешать? — написала я.

— Офицер связи попытался стереть запись с дрона. Его задержали живым. Копия уже была у второй группы. Его пропуск открывает двери только с прошлой недели. Я пока не знаю, когда и кто его завербовал.

Он не раскрыл передо мной все папки и не обещал, что подчинённые оказались чистыми. Он разделил поиск, сравнил полученное и не стал додумывать пробелы. Вот за что я любила этого невыносимого мужчину: когда он переставал бежать от правды, ей становилось негде спрятаться.

— Штурм? — написала я на чистом листе.

— Радич принял аварийный ответ на семейный вопрос Дарины и отвёл колонны за границу зоны поражения. Андрей с ним. Вход не возобновят, пока сапёры не обезвредят заряды и лаборатория не назовёт содержимое баллонов.

Я опустилась на стул. Ноги перестали держать. Яков заметил слишком удобный маршрут, я восстановила дорогу, Максим развёл людей по разным задачам, а сапёры нашли заряды. Наша семья впервые за долгое время сделала что-то, не цепляясь друг за друга, а передавая из рук в руки кусочки одной карты.

«ЯКОВ СПАС ВАШИ ЖИЗНИ», — написала я.

— Он первым увидел подстроенный маршрут. Ты вспомнила, что увидела по дороге. Мои люди нашли заряды. Да. Я скажу ему.

«БЕЗ СЛОВА „НО“».

Максим стиснул челюсть, потом кивнул.

— Без «но».

В этот момент у него на поясе завибрировал телефон. Максим взглянул на имя и не отвечал так долго, что я успела прочитать на экране одно слово: «Лис». Потом он нажал приём и включил громкую связь, не попытавшись меня спрятать.

— Ты заставил меня ждать, — произнёс генерал. Голос был мягким, почти отцовским. Так чаще всего звучала опасность в нашем доме. — Громов не вышел на контрольный сеанс. Мои люди не могут его найти.

— Громов убит. Стрелок ушёл. На месте мои свидетели, тело опечатано, время зафиксировано.

На том конце наступила тишина. Максим не сказал о признании врача и не назвал место, где лежали копии. Я слышала, как Лис медленно вдохнул.

— Значит, выполнил за меня работу. Он стал небрежен. А ты стал слишком занят женой, сыном и чужими сказками. Мне доложили, что ты остановил северный вход и задержал моего офицера.

— В тоннеле найдены два заряда и немаркированные баллоны. Офицер пытался уничтожить съёмку. Он жив и даст показания.

— Ты забыл, кто научил тебя не пугаться двух проводов и банки с газом.

— Я не пугаюсь. Я не отдаю людей неизвестному стрелку и неизвестному веществу, потому что кто-то прислал удобный маршрут.

Лис тихо рассмеялся.

— К девяти утра тебя ждут в студии. Прямой эфир не переносится. Ты назовёшь Радича террористом, потребуешь сдаться и покажешь, что его люди едва не убили беременную женщину и детей. Дарина будет сидеть рядом. Публика должна увидеть, кого ты выбрал.

Рука Максима медленно сжалась вокруг телефона. Я положила ладонь на живот. Генерал уже превращал мою беременность в декорацию для следующей лжи.

— Моё появление остаётся в расписании, — сказал Максим. — Текст я пришлю перед эфиром. Дарина на шестом месяце, и сегодня у неё была боль. Без разрешения независимого акушера из жилого корпуса её не выведут.

Это не было отказом. Максим оставил Лису возможность поверить, что утром сам принесёт семью на эшафот. Ему нужно было время вывести детей и понять, кому ещё можно отдавать приказы.