Книга Смерть в его глазах, страница 125 – Ульяна Соболева

— Идёте медленно, — сказала она Якову и Карине. — Дарина не бежит, не несёт никого и не прыгает по лестницам. При головокружении сажаем. При боли останавливаемся. Если ребёнок перестанет двигаться, слушаю сердце сразу.

— Вы идёте с нами? — спросил Яков.

— До гаража. Дальше в машине есть медик и укладка.

Я написала: «Максим?» Яков прочитал и помрачнел.

— Подписал приказ как прикрытие. Дал маршрут, вывел Марка, подготовил врача. Ещё не герой года. Просто три нужные двери подряд оказались открыты.

«Ты веришь ему?»

— Я верю открытому шлюзу и карте. Ему пока выдаю доверие по одному шагу.

Это был разумный ответ. Я сложила записку Максима и спрятала во внутренний карман. Не как обещание, а как документ: если всё закончится кровью, дети должны знать, какие решения приняли взрослые. Мы вышли. Коридор медицинского крыла был пуст, камеры показывали старую запись. У лифта темнела погасшая красная лампа: основной путь уже раскрыли. Максим предусмотрел запасной выход через прачечную; значит, знал, что Лис может перехватить маршрут. Карина пошла первой. За ней Тая, потом я с врачом, Яков замыкал. На лестнице дочь сама протянула мне локоть и тихо сказала:

— Не спорь. Мне врач разрешила быть полезной.

Я оперлась. Тая была тонкой, но сильной. На поворотах она оглядывалась, не отстаю ли, и всё время держала свободную руку рядом с моим животом, будто могла заслонить сестру от пули ладонью. Прачечная работала, заглушая шаги. Огромные машины гудели, пахло горячим металлом и порошком. Между тележками ждали двое бойцов Максима. Один передал Карине ключ от гаража, второй показал планшет с изображением Марка. По видеосвязи Марк сидел рядом с Фаиной в бронированной машине и ел печенье. Увидев нас, поднял большой палец.

— Мама, мы едем в хороший бункер, — сказал он. — Тут есть кровати и генератор. Я взял папину рубашку и твои таблетки. И ещё машинку, но только одну, потому что Фаина сказала не тащить дом.

Я коснулась холодного стекла.

— Люблю, — смогла прошептать.

— Я тоже. Привези сестрёнку.

— Марк, — вмешалась Тая, наклоняясь к брату, — держись подальше от окон и слушай Фаину.

— Я слушаю. Она сказала не есть всё печенье, поэтому я оставил одно.

— Это не считается.

— Считается, оно большое.

Фаина появилась в кадре и поправила на нём шапку.

— Мы идём по запасному маршруту к северному бункеру. Стефан подтвердил приём. За нами одна машина охраны, код совпал у двух дежурных. Дарина, твои препараты здесь, медицинскую карту я передала врачу. Не пытайся снова спасти весь мир по дороге.

Я показала ей записку: «Постараюсь ограничиться детьми».

— Именно этого я и боюсь, — ответила она. — Для тебя «дети» всегда означают всех младше семидесяти.

Марк прижал ладонь к стеклу. Я приложила свою с другой стороны. Он не мог почувствовать прикосновение, но улыбнулся, и этого хватило. Связь оборвалась. Врач быстро всмотрелась в меня, оценивая боль. Внутри было страшно и тепло одновременно: пятилетний ребёнок не понимал масштаба войны, но помнил о таблетках и нерождённой сестре лучше половины вооружённых взрослых.

— Машина Марка прошла нижний шлюз, — доложил боец. — Восточный пост пока не заметил. Ваша стоит в третьем боксе.

До гаража оставалось два коридора. На первом мы услышали выстрелы. Не очередь, а три одиночных хлопка, затем по связи голос Лиса приказал заблокировать все выезды. Карина подняла кулак. Мы остановились.