Книга Смерть в его глазах, страница 128 – Ульяна Соболева

— Твои обещания ужасны.

«Научилась у отца твоих сестёр».

Несмотря на выстрелы, он издал короткий злой смешок. Потом прижался лбом к моему.

— Три минуты. Если не выйдешь на связь, я возвращаюсь.

Карина сняла с себя верхнюю белую накидку и надела на меня. Боец закрепил под ней лёгкую защитную панель высоко на груди; боковые ремни оставили свободными, чтобы не давить на живот. Врач передала мне гемостатический пакет, воду и рацию. Карина вложила в наружный карман моей куртки компактный пистолет, показала предохранитель и застегнула клапан.

— Доставать только если нас отрежут и не останется укрытия, — сказала она. — Палец вдоль рамы, пока не прицеливаешься. Не играй в героиню.

Я кивнула. Оружие не делало меня сильнее; только оставляло последний выход, если нас отрежут от группы.

— Никакого бега, — добавила акушер. — Галерея бетонная. Держитесь стены. При боли ложитесь на левый бок и вызываете меня.

Я кивнула. Тая уже стояла у входа в коллектор, не плакала и не выглядела маленькой. Она затянула ремень рюкзака, перехватила фонарь поудобнее и посмотрела на меня.

— Ты придёшь к дороге.

Я подняла большой палец.

— Скажи нормально, — потребовала дочь. — Не как папа с его загадками.

Я собрала воздух.

— Приду.

Слово вышло хриплым, зато моим. Карина вошла в широкий бетонный коллектор первой, Тая следом. Яков задержался у отверстия. Он упёр здоровое предплечье в бетонный край, ортез прижал к груди и только тогда стал стрелять одной рукой — редко, по видимым целям, не теряя устойчивой опоры. Когда они достигли изгиба, он посмотрел на меня в последний раз и исчез за сестрой. Я сорвала с аварийного ящика сигнальный огонь, зажгла и бросила на снег в стороне от коллектора. Красный свет окрасил белую накидку. Двое преследователей сразу повернули оружие ко мне.

— Дарина Воронова! — крикнул мужчина. — Остановитесь, и детей не тронут!

Я показала им средний палец и медленно отступила к сервисной галерее. Двое бойцов держали фланги, не позволяя погоне приблизиться. Акушер шла у моего левого плеча и каждый раз ждала, пока я сама подниму ладонь: могу дальше. Мы двигались короткими переходами от бетона к бетону, я берегла дыхание, прикрывала живот предплечьем и считала шаги до следующего укрытия. Рация ожила голосом Таи:

— Первый поворот прошли. Карина видит дорогу.

Я выдохнула. План ещё не развалился. Затем выстрел с крыши ранил одного из наших бойцов в плечо. Он рухнул за низкую стену, и акушер сразу опустилась рядом, разрезая рукав. Кровь била толчками. Второй боец зажал рану поверх её рук и оглянулся на меня.

— Выводите его к коллектору, — приказала врач. — Я остаюсь с ним до машины. Дарина, рацию не выключать. При боли или крови — на левый бок и три нажатия, я услышу.

Если я останусь, они погибнут, защищая меня. Если уйду глубже в галерею, люди Лиса последуют за самой ценной целью и дадут раненому шанс.

— К дороге, — прошептала я бойцу.

— Приказ сопровождать вас.

— Дети.

Одного слова хватило. Он посмотрел на коллектор, на раненого товарища и кивнул. Врач уже прижимала к плечу новый пакет и звала Карину по рации. Я включила маяк, закрепила прибор снаружи куртки и вошла в галерею одна. Группа Максима шла по сигналу, а за спиной трое моих детей и раненый двигались к дороге. Мне требовалось увести за собой четыре пары тяжёлых ботинок и остаться на ногах. Под сердцем лежала тяжёлая, живая тишина.