Книга Последний рассвет, страница 68 – Анна Тодд

— Я тоже виню себя в том, что у мамы нет жизни. Ей приходится много работать из-за моих…

О господи! Я чуть не проговорилась! Нет, нельзя допустить, чтобы Джулиан узнал о печальной изнанке моей жизни.

— Ну, из-за моего студенческого займа, – поспешно говорю я. – И еще потому, что мама одна меня поднимала.

Ложь кислотой разъедает горло и падает камнем на дно желудка.

Я смотрю на Джулиана, и меня терзает невыносимое чувство вины. Я знаю, что должна все ему рассказать, дать шанс уйти сейчас, пока еще не поздно…

К счастью, Джулиан прерывает мои размышления, не давая лжи пустить еще более глубокие корни.

— Значит, у нас есть еще кое-что общее. Мы оба испортили жизнь своим матерям и склонны осуждать других, – улыбается он, и наш горький смех заглушает желание рассказать ему обо всем, что я так отчаянно пытаюсь скрыть.

Счастливая и окрыленная, я возвращаюсь в отель и моментально проваливаюсь в сон – самый крепкий, глубокий и безмятежный за всю мою жизнь.

Утро тоже складывается великолепно: в ду́ше идеальный напор воды, тонирующий крем безупречно ложится на загорелую кожу, тушь выгодно оттеняет глаза. Кажется, весь мир окутан мягким розоватым сиянием. Выглянув в окно, я вдыхаю полной грудью удивительную свежесть чистого воздуха. Уличные торговцы вовсю готовятся к началу нового дня, дети носятся по мостовой, оставляя за собой шлейф мыльных пузырей. В воздухе витают ароматы свежей выпечки, и мой желудок призывно урчит. Закинув в сумку бутылку с водой, я выбегаю из номера и стучу в мамину дверь. Тишина. Ни единого звука.

Я испытываю облегчение, которое немного омрачает легкий укол вины. Выхожу из лифта – и будто вижу вестибюль в новом свете: сегодня он кажется еще роскошнее, а в воздухе стоит головокружительный запах моря. У огромного зеркала я любуюсь своим отражением. Темно-зеленый сарафан выгодно оттеняет кожу, из-под лямок кокетливо выглядывают фиолетовые бретельки купальника. Даже моя подвеска сверкает сегодня ярче. Во мне растет какое-то новое, удивительное чувство. Я в сотый раз перечитываю сообщение Джулиана – короткое и простое, но бесконечно важное:

«Сладких снов, Ри. Пиши, когда захочешь, – я буду рядом».

Эти два предложения заставляют мое сердце трепетать, во рту пересыхает, а пальцы так и тянутся написать ему сто сорок миллионов раз. Ну, для начала.

«Я что, влюблена?» – размышляю я, кружась перед зеркалом.

Как вообще люди понимают, что влюблены? Можно ли влюбиться так быстро? Сердце переменчиво, с ним никогда не угадаешь. Оно трепещет при мысли о нем, взмывает ввысь при встрече, сжимается от боли в разлуке… Неужели это и есть любовь? Можно ли полюбить человека, даже не успев узнать его второе имя, что делает его счастливым или запах, который пробуждает в нем сокровенные воспоминания?

Я не знаю ответов на эти вопросы, но мое чувство к Джулиану так велико, что вытесняет все остальное. Его прекрасное лицо и теплый смех всегда рядом – во сне и наяву.

Я подхожу к стойке регистрации, и Амара приветливо машет мне рукой. Она говорит по телефону.

— Секунду, только не убегай, – шепчет она, прикрыв трубку. – Нет, сэр, политика отеля не предусматривает размещение экзотических животных… Как и закон, – по-деловому объясняет Амара. – М-м, сэр, я вас понимаю, но мы не можем разместить тигренка на территории отеля.