Книга Последний рассвет, страница 67 – Анна Тодд

— Теперь твоя очередь. Я тебе вон сколько всего личного рассказала.

— Если вкратце: мои pare и mare – родители – познакомились на свадьбе общего друга. Дальше будет не так романтично. Отец тогда пытался забыть свою первую любовь, мама делала то же самое. Они встречались несколько недель, потом мама забеременела. Они пытались друг друга полюбить, чтобы сохранить отношения, создать семью, но… – Джулиан замолкает, отводя взгляд.

— Не сложилось, – говорим мы в унисон.

— Да, это был расчет, а не любовь. И чем сильнее они старались, тем больше ненавидели друг друга. Потом мама заболела… Разумеется, отец не мог ее оставить, хотя мы оба слышали, как он ночами во сне звал ту проклятую женщину. Мама делала вид, что ничего не замечает: ни тоски в его глазах, ни фотографий, которые он хранил тайком от нас… По сути, родители жили как соседи, в лучшем случае – как друзья, пока мама медленно угасала у нас на глазах, так и не успев пожить для себя, вне роли матери.

Я смахиваю набежавшие слезы.

— Прости, я… я плачу не из жалости, просто… Я не знаю, что сказать.

— Знаю, звучит драматично, – кивает Джулиан, отправляя в рот кусочек морского леща.

Я раздумываю над его историей. Похоже, справиться с травмой ему помогает черный юмор – как, собственно, и мне. Он держит нас на плаву.

— Да уж… Видимо, первая любовь оставила глубокий след в сердце твоего отца, раз он так долго хранил эту память…

— Так и есть. Они дружили с детства, потом выросли, стали встречаться. Они были неразлучны, уже и свадьбу планировали… а потом она просто исчезла. Не умерла, нет, просто – вжух! – и уехала с острова, даже не попрощавшись. Потом много лет писала ему письма – отец их выбрасывал не читая, а я… Я почему-то их собирал и прятал. До сих пор храню в каюте. Не знаю, зачем.

— Ты читал эти письма?

— Разумеется, нет. Когда-нибудь я выброшу их в море, однако пока храню. Пару раз почти уже выбросил, но будто что-то останавливает.

Джулиан предлагает мне еще кусочек рыбы. Я качаю головой.

— Ну вот, из-за меня у тебя аппетит пропал, – огорченно вздыхает он, глядя на почти нетронутый стол.

— Вовсе нет, – возражаю я, положив руку ему на плечо. – Можно мне еще анчоусов с хлебом?

Джулиан улыбается и кивает. Я решаю поделиться с ним частью своих семейных проблем.

— Хотя мой отец жив, для меня он словно умер. Я никогда его не видела и ничего о нем не знаю, кроме имени. Несколько лет назад я пыталась связаться с ним онлайн, но он меня заблокировал. Думаю, его нынешняя семья – жена и дети – не знает о моем существовании. – Я пожимаю плечами, вспоминая их счастливые семейные фотографии, где они одеты в одинаковые походные брюки цвета хаки и белые льняные рубашки.

— Раньше я все думала, что хуже: смерть или предательство? – говорю я и понимаю, что только что впервые озвучила один из самых тревожных для меня вопросов.

Джулиан внимательно слушает, беззвучно шевеля губами.

— По-моему, предательство, потому что это – сознательный выбор, – наконец говорит он. – С другой стороны, меня не отпускают воспоминания о маме – болезненные, острые… Я испытываю чувство глубокой вины за то, что из-за меня ей так и не довелось по-настоящему пожить…

Теперь мы сидим совсем близко друг к другу, и Джулиан обнимает меня за плечи.