Книга Навсегда, твой Лукас, страница 3 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Он подбрасывает сердечко и ловит его ладонью.

Я не особенно волнуюсь, что он разобьёт его или как-то испортит. Может, он иногда и достаёт меня, но всё-таки желает мне добра. Заботится и всё такое. Это вроде как его обязанность, раз нет папы. Хотя, конечно, изводить он умеет, и я старательно слежу за тем, чтобы даже не скосить глаза в ту сторону, где лежит записка. Если он доберётся до неё — мне крышка.

Он кладёт цепочку на стол рядом со мной.

— Миленько, — говорит он. — Но тут уж ты мне поверь: стоит объявить о своей великой любви — и дружбе конец. Сразу всё испортишь.

— Дурак. Я не собираюсь объявлять о своей любви, — говорю я. Но мои уши и щёки тут же начинают гореть. А если и собираюсь? Если собираюсь, то он, возможно, действительно пытается сделать как лучше. — Просто ей нравятся сердечки, — говорю я, пытаясь убедить и его и себя, что на самом деле это сердечко ничего не означает. — Я увидел его в торговом центре, ну и купил для неё. Подумаешь.

— Ну да, ну да, — кивает Джастин. — Ладно, забудь. Просто захотелось подразнить тебя, братишка. Всё в порядке. Решай сам. — Он сжимает ладонью моё плечо. — Вы же с ней неразлейвода, так что тебе виднее. Просто не напортачь, вот и всё. — Я киваю: может, он и правда хочет защитить меня от неприятностей. — Ладно, а я сегодня к Ченсу. Хотим взять «Морского чёрта» и двинуть на мыс. Мама сегодня придёт поздно, и я к ужину не вернусь. Посмотри в морозилке и разогрей себе что-нибудь. У неё сегодня двойная смена в «Дельфине».

Я снова киваю.

«Дельфин», где работает мама, — это закусочная с баром, и в выходные она открыта до полуночи. А «Морской чёрт» — резиновая лодка с подвесным мотором. Рэнд иногда ходил на ней на рыбалку. А когда мама в прошлом ноябре выгнала его насовсем, лодка осталась у нас. Честно говоря, это, пожалуй, единственное хорошее, что осталось от его житья с нами. От всего остального радости было мало.

Только не подумайте, будто «Морского чёрта» нам подарили: просто Рэнд не сумел упихать его на свой «Харлей», когда уехал, а джипа у него больше не было, потому что он раздолбал его, сев за руль пьяным. Он, конечно, говорил, что не пил в тот день, но коп сказал, что пил. К счастью, тогда никто не пострадал, даже он сам — только джип и здоровенный мусорный контейнер на обочине 35-го шоссе. Ну и фонарный столб рядом с ним. Короче, это стало последней каплей, и после этого мама его выставила. Ну и что теперь о нём вспоминать?

— Эй, Лукас, ты слушаешь? Двойная смена в «Дельфине». Допоздна.

— Слышу, слышу, — снова киваю я.

Если пожить здесь подольше, непременно заметишь, что все названия в нашем городке связаны с морем или с дельфинами. Даже самый паршивый жилой квартал вроде наших апартаментов «Дельфиний сад» в Порт-Беннингтоне. Можно подумать, у дельфинов бывают сады… Впрочем, какая разница? Там вообще никаких садов нет, если не считать чахлого газончика за невысокой изгородью да ещё нескольких лавочек и пары качелей на пятачке, который все называют игровой площадкой. По сути, это всё, что отделяет наш многоквартирный дом от железнодорожной станции.

Нет, я не жалуюсь. Апартаменты «Дельфиний сад» вовсе не так плохи, хотя, конечно, здесь не так здорово, как в нашем пригородном доме, где мы жили раньше. Я, правда, его почти не помню, а вот Джастин вечно твердит, что там было лучше.