Книга Ловушка шелкопряда, страница 125 – Рин Чупеко

— Да. Во всех смыслах этого слова. – Я сделал паузу. – Знаешь, это довольно иронично. Перед тем как… уйти, Окику сказала, что чувствует себя виноватой в том, что у меня не было нормальной жизни. Хотелось бы мне сказать ей, что она ошибалась. Она могущественный дух, понимаешь? Она могла бы стать кем угодно, Кагура. При желании могла бы достать луну с неба, превратиться в настоящую богиню. Но она выбрала меня: быть со мной, защищать меня. – Я снова умолк. – Знаю, звучит странно…

— Совсем нет, – улыбнулась Кагура. – Если я в чем-то и уверена, так это в связи между вами. Просто пообещай мне, Тарк, пообещай, что будешь в порядке, что бы ни случилось. Если какая-то часть тебя сомневается, не проводи ритуал. Любые сомнения, которые ты испытываешь, ослабят его действие и не останутся незаметными для зла. Я доверяю тебе, но не могу притворяться, что не боюсь за тебя.

— Не стану лгать, что мне не страшно. Но любовь к ней сильнее страха.

После того как Кагура отключилась, я вернулся к стопкам заметок, что лежали вокруг ноутбука. Большую часть ночи я просматривал необходимые мантры и исследования мико, запоминал все, что понадобится для завтрашнего ритуала. Я перечитываю ритуал Ста дней вот уже, кажется, в восьмисотый раз. Я нервничаю, испытываю надежду и страх. Но последнее, что я чувствую, – это сомнения, потому что я уверен, что доведу этот ритуал до конца, что бы ни случилось.

Это не первый раз, когда я пробираюсь в парк Рок-Крик, и сомневаюсь, что последний. Папа легко отпустил меня, решив, что я собираюсь прокатиться, чтобы проветриться. Ведь я все еще расстроен отъездом Кендалл.

В некотором смысле он прав. Я скучаю по Кендалл, несмотря на многочисленные электронные письма и звонки с тех пор, как она уехала в Калифорнию. Но сегодня вечером мне нужно сделать кое-что важное, от чего напрягается каждый нерв в моем теле. Даже бурлящая во мне энергия полна нетерпения и ожидания. Гнев будто уменьшился, отдалился и стал более контролируемым.

Я добрался до нашего с Окику любимого места и выждал, когда стемнеет. На всякий случай проверил, что поблизости нет смотрителей или работников. И только через час или два приступаю к делу.

Этот ритуал не так уж сложен, на самом деле даже проще тех, которые я совершал за последние несколько месяцев. Однако в книге говорится, что никогда не знаешь, чем он закончится, независимо от того, насколько хорошо ты подготовился. Это личная церемония. На ней не может присутствовать никто другой, что лишает оммедзи возможности убедиться, действительно ли проводящий ритуал добился успеха. Отказываться от величайшей силы без внимания зрителей кажется вполне уместным. Это доказывает, что вы делаете это добровольно в обмен на что-то более важное.

Для этого ритуала записанные мантры или заклинания не подойдут. Так что я выучил все наизусть. Я знаю каждый необходимый жест. Кагура тренировала меня до тех пор, пока я не достиг совершенства, а затем настаивала на постоянной практике, пока у нас обоих не осталось сомнений в том, что если во время церемонии что-то и пойдет не так, то точно не по моей вине.

Не нужно зажигать свечи или чертить на земле защитные знаки. Когда начинается час ведовства, мне остается лишь закрыть глаза и позволить песнопениям сделать свое дело, позволить ветру унести мои слова высоко в небеса, чтобы моя мольба оказалась услышана.