Книга Право сильного, страница 102 – Юлия Арниева

Никто не кричал. Никто не зазывал покупателя, не хватал его за рукав и не начинал торговаться заново после отказа. Цену называли один раз, ответ следовал сразу, и человек либо покупал, либо шел дальше. Говорили вполголоса, почти шепотом, а вся сделка занимала меньше времени, чем в Хавершем-холле порой уходило на решение, подавать ли к обеду рыбу.

Через час с четвертью колокол ударил снова. Покупатели начали уходить. Я подождала немного, полагая, что это лишь перерыв, но служители уже собирали освободившиеся стойки и относили их к стенам.

— Все, миледи, — с улыбкой сказал Радд.

— Как все?

— Купили. Тут за это время тысяч на двадцать фунтов сукна продали. А кричали бы и торговались, как на Смитфилде, до вечера бы не управились.

Я не нашлась, что ответить. Еще четверть часа назад двор был заполнен людьми и сукном, а теперь стремительно пустел. Последние покупатели уходили через ворота, хозяева уносили непроданный товар, служители составляли стойки вдоль стены, и через несколько минут уже ничто не напоминало о том, какие деньги только что прошли через это место.

В Саутуорке я когда-то гордилась тем, что приучила миссис Хэнкок вести учет по сменам и теперь в любой момент могла сказать, сколько времени занимает та или иная операция. Здесь же целый город умудрялся продать главный свой товар за несколько минут, после чего торговцы, покупатели и служители расходились по своим делам с таким будничным видом, словно двадцать тысяч фунтов не успели за это время сменить хозяев…

Обратно в гостиницу мы не поехали. Холбек лежал за рекой, на южной стороне Лидса, и от суконного зала до мастерской Мюррея было не больше двадцати минут езды, поэтому Радд еще накануне распорядился, чтобы экипаж ожидал нас поблизости.

Стоило переехать мост, как город начал меняться. Сперва исчезли богатые лавки Бриггейта, дома сделались ниже и теснее, потом пропали даже редкие деревья, а еще через несколько улиц по обеим сторонам дороги уже тянулись одинаковые кирпичные дома, поставленные вплотную, спина к спине, без садов и почти без дворов. У одной колонки выстроилась очередь женщин с ведрами. Дальше, между домами, торчала фабричная труба, и черная копоть оседала прямо на крыши, белье и мостовую. В канаве вдоль дороги стояла вода такого цвета, какого вода, по моим представлениям, вообще не могла иметь.

Я проводила взглядом женщину, тащившую два полных ведра.

— Мистер Радд, сколько здесь живет людей?

— Не знаю, миледи. Много.

— А воду они все берут из таких колонок?

Радд некоторое время молчал, разглядывая уходящий назад ряд домов, и ничего не ответил, а я не стала спрашивать снова.

Уотер-лейн оказалась широкой улицей, протянувшейся вдоль канала. Здесь жилые дома почти исчезли, уступив место складам, литейным дворам и мастерским, а вскоре Радд постучал в переднюю стенку экипажа, кучер придержал лошадей, и я увидела здание, ради которого мы проделали сто семьдесят миль.

Вернее, пока еще половину здания. Посреди большого двора поднималась круглая кирпичная стена футов ста в поперечнике, опоясанная лесами примерно до половины высоты. Наверху работали каменщики, внизу подручные таскали кирпич и раствор, а рядом, в уже законченных корпусах, вовсю шла работа: оттуда тянуло угольным дымом и горячим железом, доносился мерный стук молотков, лязг металла и непрерывный гул машин.