Книга Право сильного, страница 110 – Юлия Арниева

— Голубой русский кот, его мне подарила графиня Хавершем. Мне рассказали, что их держат при дворе, а вывоз строжайше запрещен. Моряки из Архангельска рискуют головой… — Леди Уилкс оглянулась, и лицо ее просветлело. — Да вот же он!

Серый, по всей видимости, счел, что ужин затянулся, и явился напомнить о себе. Он сидел у порога столовой, дымчатый, крупный, и глядел на стол с совершенно царским безразличием.

Воронцова несколько мгновений молчала. Потом чуть подалась к отцу и едва слышно спросила по-русски:

— Разве в России есть такие коты?

— Не знаю, — так же тихо ответил Воронцов. — Я не был дома семнадцать лет, и в Архангельске не бывал ни разу. Но если леди Уилкс желает считать его русским, не вижу причин лишать ее этого удовольствия. Тем более сейчас.

И, прежде чем дочь успела что-нибудь ответить, обратился к леди Уилкс:

— Вам досталось редкое животное, миледи. Должен признаться, даже мне прежде не случалось видеть подобного.

Леди Уилкс просияла. А я вытащила ложку из желе, положила ее на край тарелки и с большим вниманием занялась клубникой. Русскую речь, звучавшую совсем рядом, я не слышала больше года, и сейчас мне понадобилось все умение держать лицо, чтобы не поднять глаз и ничем не показать, что я понимаю каждое слово.

Разговор за столом тем временем ушел от русских котов так же легко, как прежде пришел к ним. Когда подали последнее блюдо и мы поднялись из-за стола, дамы перешли в гостиную, мужчины остались в столовой, и еще некоторое время из-за закрытых дверей доносились их голоса.

Леди Джерси заняла место у камина, леди Уилкс устроилась неподалеку. Мы успели обменяться всего несколькими фразами, когда дверь столовой открылась и в гостиную начали входить мужчины. Воронцов появился одним из первых, но вместо того, чтобы направиться к дамам, задержался у двери, дождался Радда и остановил его прежде, чем тот успел пройти дальше.

— Мистер Радд, вы за ужином упомянули, что по дороге из Лидса у вас треснула ось. Скажите, отчего? Мне по роду службы приходится много ездить по Англии, и поломки в дороге случаются чаще, чем хотелось бы. Оси в особенности доставляют немало хлопот.

Радд, кажется, не ожидал, что граф запомнил такую мелочь.

— Железо, сэр. Кузнец в Тетфорде, что ее ковал, брал какое подешевле. В середине раковина была с горошину. Я ее видел на изломе.

— И какое следовало брать?

— Ваше, — сказал Радд.

Воронцов поднял брови.

— Русское, сэр. Которое идет из Петербурга с клеймом соболя. Лучше полосового железа к нам не приходит. В Шеффилде за него дерутся, а тут, в провинции, его и не видели, потому что дорого. Кузнец в Грантеме, что чинил нам ось, берег у себя в сарае две полосы как святыню и на мою ось дать не согласился, сколько я ни просил.

— Даже для кареты графини?

— Тем более для кареты графини. Сказал, соболь для дела, а не для того, чтобы возить его по английским дорогам. — Радд хмыкнул. — Я с ним был совершенно согласен, сэр.

Воронцов рассмеялся — коротко и совершенно искренне, так что леди Джерси даже обернулась от камина.

— Я непременно передам это в Петербурге. Там будет приятно узнать, что русское железо в Грантеме берегут усерднее, чем у нас. Но вот что мне действительно любопытно: вы сумеете отличить это клеймо от поддельного? Мне говорили, что в Гулле шведское железо продают под нашим соболем.