Книга Право сильного, страница 111 – Юлия Арниева

Этот вопрос окончательно избавил Радда от последних сомнений относительно серьезности намерений посла. Воронцов придвинул к окну кресло, Радд после недолгого колебания устроился на подоконнике, и очень скоро оба, кажется, забыли об остальных.

Когда ближе к концу вечера я снова обратила на них внимание, Радд уже чертил пальцем на запотевшем стекле какую-то схему, а Воронцов следил за его объяснениями с величайшим вниманием.

В это время как раз подали чай, и гости понемногу переместились от окон и камина к столу. Шарлотта взялась разливать, леди Джерси почти сразу завладела Артуром и Моррисом одновременно, что удавалось ей, по-видимому, без малейшего труда, а я, получив свою чашку, отошла к камину. Там меня и нашел Эшворт.

— Графиня.

— Лорд Эшворт. Надеюсь, вас хорошо устроили.

— Превосходно. Ваш дворецкий поместил меня в комнату с видом на пруд и предупредил, что по утрам туда ходят мальчики, но что шуметь им запрещено. — Он чуть улыбнулся. — Полагаю, это означает, что шуметь они будут.

— Полагаю, что так.

Некоторое время мы молчали. За моей спиной звякали чашки, с другого конца гостиной доносился голос леди Джерси, а у окна Воронцов по-прежнему беседовал с Раддом.

— Вы были в Лидсе, — сказал Эшворт.

— Мне казалось, это не тайна.

— Ни в малейшей степени. Ваш дворецкий сообщил об этом всем, кто спрашивал, где хозяйка, а спрашивали все. — Он смотрел на огонь. — В Лидсе, насколько мне известно, есть только одно, ради чего стоит проехать сто семьдесят миль в мае.

— Суконный рынок?

— И это тоже. — Он наконец повернулся ко мне. — Я не стану спрашивать, успешно ли вы съездили. Вы ответите, что превосходно, и я не узнаю ничего.

— Тогда о чем вы хотели спросить?

— Я хотел просить вас о разговоре. Не сегодня, — добавил он прежде, чем я успела ответить. — Завтра утром, если позволите. В любой час и в любом месте, которое вы сочтете удобным.

— Это касается того, о чем мы говорили в Гайд-парке?

— Отчасти. С тех пор многое сдвинулось.

— Завтра в десять. В библиотеке, — сказала я, сделав глоток чая.

— Буду.

Эшворт коротко кивнул и отошел к Шарлотте, как раз наливавшей себе вторую чашку. Через минуту они уже вернулись к пошлинам на пеньку, на которых остановились за ужином.

В гостиной становилось тише, и я заметила, что леди Уилкс опять замолчала. За ужином она почти вернулась к себе прежней, но теперь сидела чуть в стороне от остальных, и я подошла к ней.

— Пойдемте со мной.

Она поднялась без вопросов, словно ждала этого, и мы перешли в малую гостиную. Здесь горела одна лампа, окна стояли открытыми, и из парка тянуло сырой травой и сиренью, которая в этом году зацвела поздно. Леди Уилкс села в кресло у окна, сложила руки на коленях и некоторое время молчала, что за все время нашего знакомства случалось с ней, кажется, впервые.

Наконец она заговорила:

— Вы не спросили, почему я приехала, дорогая… Я уехала от сочувствия. Вы не представляете себе, что это такое. Каждое утро приезжают. Каждое утро кто-нибудь сидит в моей гостиной с таким лицом, словно пришел на похороны. Держат меня за руку. Говорят, что он был прекрасным человеком. Смотрят, заплачу я или нет, а когда я не плачу, уезжают и рассказывают, что я держусь удивительно, и в их голосе я слышу, что держусь я, по их мнению, чересчур хорошо. — Она перевела дыхание. — А если я вдруг засмеюсь, как сегодня за ужином, об этом узнает весь Лондон к вечеру следующего дня.