Книга Право сильного, страница 98 – Юлия Арниева

— Поул опоздал, — повторил Артур, на этот раз достаточно громко, чтобы Уолтер наконец замолчал. — Несколько месяцев назад я отправил в Филадельфию своего человека. Он поднял книги прихода Святого Петра, снял заверенные выписки и отослал их с первым же судном. Венчание, крещение, погребение. Все три записи находятся у моего поверенного, копии — в Лондоне. Подавайте ваше прошение, Уолтер. Оно обойдется вам дороже предыдущего и кончится так же.

Уолтер открыл рот, но не нашелся с ответом, а Артур продолжил:

— И раз уж вы посмели явиться в мой дом, — он чуть помедлил, и теперь в его голосе появилось то холодное спокойствие, которого я боялась куда больше гнева, — я скажу вам еще одну вещь, которую намеревался унести с собой в могилу.

— Артур, — сказала я.

Он услышал — я увидела это по тому, как дрогнула его рука на трости, — но все же поднялся, медленно выпрямившись и опершись на нее обеими руками.

— Пять лет, — проговорил он. — Пять лет я жил с мыслью, что мой сын лежит на дне вместе с командой. Я служил по нему панихиду. Я принял страховое возмещение за корабли, которых, как выяснилось, никто не топил. И все эти пять лет он был жив. Жил в Филадельфии под собственным именем и умер в неоплаченных комнатах от горячки.

Уолтер смотрел на него, и гнев на его лице сменился таким неподдельным потрясением, что я невольно всмотрелась внимательнее.

— Что?

— И все эти пять лет возил запрещенный товар, — продолжал Артур. — Контрабандный товар. Но из Филадельфии невозможно было распоряжаться тем, что происходило здесь. На этом берегу ему помогал человек, хорошо знавший побережье и имевший право появляться там без лишних вопросов. Его имя и подпись стоят в портовых книгах Филадельфии. Уолтер Хавершем.

Последние два слова Артур произнес особенно отчетливо и замолчал.

А я смотрела на Уолтера. Казалось, он услышал все сказанное, кроме собственного имени: лицо его вдруг утратило прежнюю багровую краску, губы чуть разомкнулись.

— Чарльз жив? — выговорил он наконец, не сводя глаз с Артура.

— Чарльз мертв. Он умер в прошлом году. Я говорю вам о пяти годах до того.

— Он был жив пять лет?

— Уолтер.

Но тот уже почти не слушал, провел рукой по лбу и тихо, словно еще сам не успел поверить услышанному, произнес:

— Я не знал…

Однако через мгновение он вскинул голову, выпрямился, и на лице снова появилась злость, только теперь к ней примешивалась обида.

— Вы меня всю жизнь держали за дурака, и извольте — теперь я у вас еще и контрабандист! Может, я и корабли ваши сжег?

— Довольно.

— Мне довольно. Мне давно довольно, милорд. — Уолтер нахлобучил шляпу. — Землю забирайте. Мальчишку в наследники ставьте. А прошение я подам, потому что вы точно и окончательно спятили.

Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Дверь осталась открытой, и еще несколько секунд я слышала его шаги в коридоре. В холле заговорил Фентон, Уолтер резко ответил; почти сразу хлопнула наружная дверь, со двора донесся чей-то окрик, застучали по камню копыта, заскрипели колеса. Карета покатила по подъездной аллее, и звуки постепенно стихли.

Артур все это время стоял возле ломберного стола, опираясь на трость. Только когда за окнами окончательно смолкли колеса, он произнес:

— Он лжет.

— Не думаю. — Я покачала головой. Перед глазами все еще стояло лицо Уолтера в тот миг, когда он услышал о Чарльзе. — Он не знал, что Чарльз был жив. Или Уолтер куда лучший актер, чем я до сих пор полагала, но в это мне верится с трудом.