Книга Бессмертный, страница 148 – Эмма Хамм

— Она пустая. Даже Джессамина не смогла ее прочесть.

— Потому что гримуар не полный. Это самая любопытная часть книги, и именно из-за этой особенности у меня возникли проблемы еще тогда, в замке. Когда я впервые открыл ее, она не была пустой, по крайней мере, пока я не изуродовал ее. А затем со страниц начал испаряться текст. Гримуар больше стал похож на дневник, чем на книгу заклинаний. – Каллум перелистывал страницы, пока не дошел до вырванной части, которую Элрик раньше не замечал. Прямо как настоящий фокусник, стражник вытащил из кармана скомканные страницы и вложил их в книгу.

Элрик чувствовал, как магия заполняла комнату, а потом, как что-то словно потянуло внизу живота. Книга… эта проклятая книга могла контролировать его.

— Ты только глянь. Снова целая. – Каллум театрально перелистнул страницы и ткнул пальцем в одну. – Как призвать бога без магии и заставить его служить. Какая удача, что я нашел это как раз тогда, когда ты навестил меня.

Они сами зашли в клетку.

Он рванулся вперед. Элрик хотел вонзить когти прямо ему в грудь и вырвать все еще бьющееся сердце. Дикая часть его души требовала сожрать орган, вгрызаясь в него, пока Каллум с огромными от ужаса глазами наблюдает. Затем он вставил бы сердце со следами зубов в пустую грудь и снова заставил его биться. Вязкая от яда кровь растеклась бы по телу стражника, отравляя того навсегда.

Но он прошел сквозь Каллума. И хотя мужчина тяжело вздохнул от боли, этого было недостаточно, чтобы удовлетворить Элрика.

Стражник усмехнулся.

— Я вижу, что ты зол. Мы разберемся с этим. Когда ты воскреснешь, можем обсудить условия твоего пребывания здесь. Ты ведь хочешь, чтобы тебя призвали? Наверняка ты изнемогаешь от ненависти к ведьмам и желаешь им отомстить. Я читал о тебе и знаю, что они сделали. Мы можем отомстить им вместе. Уничтожим это королевство и отстроим его заново по нашему образу.

— Я отказываюсь что-либо делать, если ее нет рядом, – отрезал он.

Он выдал слишком много.

Лицо Каллума исказилось в притворной жалости.

— Разве ты не читал эту книгу? Зря. Тебе следовало сделать это давным-давно, Бессмертный. Ведь единственный способ призвать бога и связать его службой – это принести великую жертву. Мы оба должны что-то потерять. Но, полагаю, мне придется сделать выбор за тебя. У меня в этом мире осталась только женщина, которую я считаю своей дочерью. А у тебя? У тебя нет никого, кроме певчей могил, что совершила ошибку и не призвала тебя раньше меня.

— Если ты хоть волосок на ее голове тронешь, я прокляну тебя на вечные страдания. Я вырву твою душу из тела, уложу ее на гору битого стекла и буду терзать каждый день. Я втопчу боль в саму суть твоего существа. Ты не будешь знать ничего, кроме мук. Ты будешь молить меня о пощаде, которую я никогда не дарую.

Каллум недовольно цокнул.

— Ты так уверен, даже находясь на грани вечной службы мне. Может, сперва мне стоит заставить тебя наказать самого себя за каждую угрозу? Тебе бы лучше следить за языком, Бессмертный. Вечность – это очень долгий срок для раба.

Джессамина провела еще несколько дней жалея себя. Она была уверена, что здесь и умрет. Еды не было целый день, что не так плохо, но вот вода? Теперь ей приходилось стоять под окном и ловить ртом дурнопахнущую жидкость, которая туда затекала.