Книга Зимние Боги и Змеи, страница 116 – Венди Хейсс

— Что с вами? — окликнул я, бросившись за ней.

Она не остановилась, но разжала пальцы, и они больше не дрожали.

— О могучие герои королевства. Вы сделали меня злом, а теперь удивляетесь, что зло отплачивает вам тем же.

— Играть миллионами жизней не забава.

Тогда она остановилась и повернулась ко мне.

— А кто сказал, что это забава?

— Вы хотите войны? Разрушения?

Она усмехнулась.

— Адриатиец, не возбуждай меня. Эта игра тебе не понравится.

Я сжал челюсть и проглотил яд, который мозг уже собрался выплюнуть ей в лицо.

— Это серьёзно.

Она шагнула вперёд и оказалась со мной лицом к лицу.

— А это ваша работа.

Я приблизился настолько, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ответ не обязан быть смертью.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Тогда вопрос не должен был быть убийством.

Между нами лёг меч.

— Кажется, эту границу стоит обозначить прямо сейчас, — сказал Кай, похлопав меня по груди плоской стороной клинка.

Рядом с нами резко остановились громкие копыта, а потом приблизилась задыхающаяся фигура. Знакомая.

— Ния, — удивлённо позвала принцесса, заметив внезапное появление подруги.

Та часто дышала.

— Он мёртв, Сноу. Он мёртв.

Сноулин

Прошлой ночью лорда Модра объявили мёртвым, двор погрузился в траур, а отец приказал мне присутствовать на похоронах.

— Если ты хоть как-то причастна к этому, дитя, я разрежу твоё животное пополам, — пригрозил он. Ему хотелось подозревать меня и возложить смерть лорда на мои руки, но доказательства этому противоречили. Закинув удочку ради трески, отец вытащил акулу вместе с длинной цепью проглоченных ею скандалов и лжи. При дворе змей рано или поздно наткнёшься на пир из костей, а скелеты Калиуса Модра прятались не в шкафу, а в доме наслаждений.

Окружавшие нас надгробия источали могильный холод. Снег падал беззвучно и скорбно, но даже эта тишина тонула в каркающем гуле разговоров. Вокруг были мрак, холод, плачущие женщины, чёрное кружево, жемчуг, лживый шёпот и восхваления добродетельной жизни покойного лорда. Я ненавидела всё это. Люди говорили так, будто знали его, и превозносили негодяя, ставшего мучеником лишь потому, что он умер. Смерть часто превращают в почётный знак даже для злодеев. Особенно для злодеев.

— Можешь поверить, что он приказал мне это надеть? Я похожа на люстру, Ния. Разве сверкающей задницы покойника было недостаточно для этих проклятых похорон? — сказала я, поправляя мучительно тяжёлую золотую корону, усыпанную рубинами.

— Оденься по всем правилам Исийордского этикета. Это не предложение, а приказ, —таковы были его точные слова. Пен, благослови её сердце, постаралась как могла, но тугой корсет и пышные юбки чёрного платья сдавливали само моё существование. Будь моя воля, я бы надела красное, блёстки и улыбку.

— Этот проклятый корсет натирает грудь, всё зудит, и я едва могу дышать. Подлезь и сними подвязку, кружево царапает кожу, — сказала я, оборачиваясь, и обнаружила, что вместо Нии неподвижно стоит Килиан и смотрит на меня.

— Преисподние, — вздрогнула я, едва не выпрыгнув из кожи. — Ты немой? Почему нельзя сказать, что это ты?

Я забыла, что Мал уехал к Высокой Стене, к больной матери, а мне досталась эта физиономия ещё и при дневном свете.