Книга Зимние Боги и Змеи, страница 144 – Венди Хейсс

Она понимающе улыбнулась, прочитав мою ложь насквозь.

— Ты так красиво мне лжёшь, адриатиец. Но твоя ложь принадлежит тебе. Разве не так говорит твоя богиня? Ты идёшь против всего воспитания только ради того, чтобы найти мою правду. Мы читаем эмоции, но эмоция человека принадлежит ему. Ему решать, показывать её, прятать, бояться или обожать. У Аструм либер тоже такие красивые лжи. В отличие от тебя, мне плевать на твои. В отличие от тебя, правды легки, как перо. Они ничего во мне не меняют.

— Отпусти меня.

Она опустила руки, а потом подняла их, словно сдаваясь.

— Видишь, как легко отпустить кого-то, когда тебя просят? Даже нечеловеческое создание считывает ситуацию лучше тебя.

— Твоё словесное фехтование достойно похвалы.

— Когда-то это было всё, что у меня было, адриатиец. Возможно, оно стало моим самым острым клинком.

— Что случилось с тем, чтобы называть меня Килианом?

Она положила два пальца мне на лоб и оттолкнула голову назад.

— Что случилось с границами?

Я кивнул, сдерживая улыбку.

— Действительно острый.

— А ты гладишь его с таким удовольствием, — промурлыкала она, хлопая ресницами, вся сплошное поддразнивание и флирт. — Тебе разве не говорили, что нельзя играть с клинками?

— Ты не устаёшь от метафор?

Она цокнула языком.

— Ну же. Знаю, они тебе нравятся.

— Если мне придётся признать, что мне нравится что-то в тебе, это будет твоё молчание.

И, возможно… эти глаза. Проклятые мысли, которые нужно было изгнать.

Я помог ей подняться и перенёс нас обратно к отряду. Получил свою правду, но она весила тяжелее всей лжи. Что я ожидал услышать? Хотел узнать, что убийства доставляют ей наслаждение, чтобы моя ненависть к ней казалась справедливой?

Разгорячённые взгляды солдат собрались на мне. Все словно жаждали оторвать мне голову.

— Голова или сначала все конечности, одну за другой? — спросил Кайден, вынимая меч.

— Никто его не тронет, — приказала она, отсылая всех готовых к бою солдат. — Он мой.

По команде все отступили, даже Кайден, который секунду назад выглядел готовым убивать. Они подчинились так, словно её слова стояли выше любого закона. Они настолько боялись? Даже он, её друг?

— Чтобы убить, — добавил я. — Просто чтобы мы ясно понимали.

Она прикусила губу, сдерживая улыбку. Её усталые глаза прошлись по мне сверху вниз, и это… разозлило меня настолько, что я переступил с ноги на ногу.

— Да, — сказала она, прежде чем взобраться на мою лошадь. — Чтобы убить, конечно.

Сноулин

Самуэль подошёл к конюшням почти в тот же миг, что и мы. Его глаза расширились, когда он увидел шрам у меня на шее, запёкшуюся кровь и повязку на груди, скрытую под курткой.

— Кто-нибудь из них всё объяснит, иначе я, пожалуй, съем твою лошадь, Саам, — сказала я, пытаясь пройти мимо.

— Пришлю целителя в твои покои, — уже открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня. — Тебя осмотрят. Или я расскажу твоему отцу. Выбирай.

Я медленно выдохнула, и боль прострелила всё тело. Затем повернулась к нему и прищурилась.

— Твои солдаты правы. Иногда ты бываешь мерзким.

Он похлопал меня по щеке.

— Лишь бы ты оставалась здоровой и живой.

Тепло замка сомкнулось вокруг меня, словно отвратительное объятие в разгар палящего лета. Такое, после которого хочется соскрести с кожи чужое прикосновение. Спускаясь к трапезной для слуг, я с наслаждением вдохнула запах свежего хлеба. Иногда он насыщал меня быстрее еды. Иногда только он и становился моим завтраком, обедом и ужином.