Книга Зимние Боги и Змеи, страница 308 – Венди Хейсс

— Ты знаешь, что мне это не нравится. Но я не ты и не имею права судить, — он ещё раз поцеловал живот и поднялся. — И после услышанного в тот день я бы тоже не позволил этому зверю дышать.

Я забыла, что он был рядом. К ушам подкралось смущение. Когда увидела, как Кай и Мал его удерживают, хотелось провалиться сквозь землю. Ненавидела то, что он услышал.

Палец обвёл шрам на плече, оставшийся после Киркуолла.

— Почему не исцеляешь их?

Меня накрыла волна разочарования.

— Ты настолько их ненавидишь?

Неужели они были такими уродливыми?

Он вздохнул и покачал головой.

— Не могу любить то, что напоминает о твоей боли.

Облегчение. Я поцеловала его ладонь.

— Они напоминают и о моей силе.

В ответ он поцеловал меня в лоб.

— Ты сильная, любовь моя. Здесь, — он указал на сердце, а затем на голову. — И здесь. Не напоминай себе, как пришлось ползти, чтобы выжить. Помни, как поднялась после этого. Носи знаки своей победы, а не победы тех, кто пытался тебя уничтожить.

Я крепко потянула его за камзол. Этот медовый рот был настоящей пыткой.

— Хватит. Я уже твоя. Перестань меня очаровывать, засранец.

На лице медленно появилась улыбка, а большой палец неторопливо скользнул по губам, словно дразня.

— Вы по уши в меня влюблены, мисс Черноволосая?

Я нахмурилась. Он называл меня каждым словом из словаря.

— Ужасно, мистер Умная Задница, — я прижалась к нему и шлёпнула по ягодице. — Поправка. Мистер Упругая Задница.

— Небеса и семь преисподних, — простонал он, запрокидывая голову. — Пошлите мне терпение, которого ещё не просил ни один мужчина.

— Небеса и семь преисподних, — повторила я его тоном, — пусть он падёт жертвой моих чар.

— Порочная женщина, — обвинил он и яростно принялся промакивать полотенцем мои волосы.

— Завяжи, пожалуйста, — я безуспешно возилась с поясом халата, потому что руки были погребены в повязках.

Готова была поклясться, что он сделал это нарочно.

— Лучше не надо. Так выглядит намного красивее, — заметил он, склонив голову и разглядывая распахнутый халат.

Я запустила в него щёткой.

— Ты не заслужил такого зрелища. Помнишь всю чушь, которую только что мне напел?

Он рассмеялся и начал завязывать пояс мучительно медленно и слишком свободно, пока не ударила его снова.

За окном темнело. Килиан устроился в углу комнаты и наблюдал, как я расчёсываю волосы. Он выглядел усталым и измученным. Почти две ночи не спал, охраняя меня, и помогал хоронить Самуэля. Я не пришла на устроенные ими похороны. Не заслуживала там находиться. Когда попрощаюсь с ним, мой клинок будет покрыт кровью виновных в его смерти, кровью моего отца. Только тогда я стану молить Самуэля о прощении и отправлю в заслуженные небеса. Его смерть легла на мои руки, и тарелку дел стало почти невозможно удержать. Мне предстояло столько выяснить, вытащить из колодца отцовской лжи и тайн, но до отправки в Адриату оставалось меньше двух недель, а я до сих пор ничего не знала о его планах. И вдобавок влюбилась не просто в мужчину, а именно в этого идиота. Того самого, который собирался превратиться в живого мертвеца, лишь бы вечно на меня пялиться. Причём так, что температура тела поднялась до пота. Это безумно раздражало.

— Небеса Нубила, либо уходи, либо трахни меня. Иначе прекрати так смотреть.

Он даже не моргнул в ответ на раздражение. Только усмешка на неприлично красивом лице становилась всё шире.