Книга Зимние Боги и Змеи, страница 309 – Венди Хейсс

— Такая нетерпеливая и нуждающаяся, моя дахаара. Надеюсь, ты всегда останешься такой. От этого у меня встаёт.

Мне не нравились ни поддразнивание, ни игра, которой он испытывал терпение. Он ещё не понял, насколько я бесстыжая. Сама сделаю первый шаг, раздену и разорву его на части, с обещанием или без.

— Засранец. Значит, следующие несколько недель твоя левая рука будет ужасно ревновать правую.

— Я одинаково хорошо владею обеими, любовь моя. Ревновать придётся к каждой.

Я развернулась и бросала в него гребни и шпильки, пока не начала тяжело дышать, а он едва не отвалил свою упругую задницу от смеха.

После нескольких попыток уговорить Килиана отдохнуть он наконец сдался, когда появились Мал и Ния и силой утащили его в покои. Когда его выводили, он смотрел с такой тоской, будто нам предстояло не видеться несколько жизней. Нелепый мужчина.

Едва полумёртвый дух ушёл, Пен принесла платье, выбранное Морин для бала Солнцестояния. Я совершенно забыла, что до него остался всего день. Праздник, который ненавидела, потому что он оскорблял память семьи. Завтра исполнялось тринадцать лет со дня их смерти, а отец будет танцевать под люстрами, набивать живот сладостями и принимать восхищённое обслуживание.

— Ну, — протянула Пен с гримасой, пока мы разглядывали сооружение, выбранное старой каргой. — Хотя бы не смешное жёлтое или зелёное.

Слои кружева и тюля. Юбок будто пять. Рукава-трубы расходились почти на два фута. Ворот поднимался к самой челюсти и заставил бы монашек с монахами показаться непристойными. Теперь, рассмотрев платье во всех ужасных деталях, я без вопросов согласилась бы на зелёное или жёлтое.

— Пен, поклянись порвать его, сжечь, а потом заставить королевского художника нарисовать средний палец пеплом и подарить Морин на прощание.

Она несколько мгновений ошеломлённо моргала.

— В рамке… или просто холст?

— Как тебе больше понравится.

— Что вы наденете? — спросила она, снимая оскорбительное платье с вешалки. — Если собираетесь идти голой, разрешите сначала попрощаться с матерью перед моей казнью.

— Искушение велико. Но ты случайно не встречала в покоях матери её свадебное платье?

Олимпийское платье, одно из самых красивых, что я видела. Простое белое бальное платье из шёлка плотно облегало тело, а затем ниспадало тяжёлыми слоями тюля. Длинные рукава начинались ниже груди и открывали плечи, словно крылья звёздных духов. В детстве постоянно просила мать надевать его, чтобы любоваться и платьем, и ею.

— Да. Часто достаю и любуюсь. Белый шёлк всё ещё сияет. На вас будет выглядеть потрясающе. Отличная мысль, — сказала Пен и ушла за нарядом.

Вернувшись, она подпрыгивала от радости. Платье не пострадало, но я собиралась слегка его изменить. Услышав просьбу, Пен едва не расплакалась, однако всё равно сделала, как велено.

Всё утро замок дрожал от движения и гудел подготовкой к балу. Как обычно, отец вкладывал в праздник все богатства, которыми владел. Он обожал хвастаться тридцатью годами правления перед каждым, особенно перед иностранными посланниками. Бал Солнцестояния был бессмысленным праздником в честь прихода зимы. Когда-то этот сезон считался благословением их бога, но теперь приносил землям больше бед, чем пользы, и всё больше людей отказывались праздновать, считая зиму проклятием. Королевская семья сохраняла традицию скорее ради собственного правления, чем духовного смысла. И даже это было не худшим. Все должны были одеться в белое, изображая снег, есть белые сладости и всю ночь танцевать вокруг украшенной белым хвойной ели.