Книга Зимние Боги и Змеи, страница 312 – Венди Хейсс

— Оно твоё. Делай с ним, что хочешь. И со мной тоже, если разобью твоё. Я заслуживаю худшее.

На губах появилась короткая улыбка, не продержавшаяся и удара сердца.

— Уже готовишься перейти мне дорогу?

— Я всегда стоял не на той стороне от тебя и, боюсь, до сих пор там, любовь моя. Судьба жестока. Безмерно жестока.

Она отступила на маленький шаг и тяжело сглотнула, избегая моего взгляда.

— Я сама приготовила этот рецепт катастрофы. Не следовало поощрять происходящее.

Я сократил расстояние и обхватил её лицо ладонями.

— Если бы ты этого не сделала, меня бы убило незнание. Никогда не узнать, что значит чувствовать это, что значит лю…

Она накрыла мой рот ладонью, не позволив закончить.

— Не надо. Пожалуйста. Не произноси. Не могу это слышать, — взмолилась она, качая головой.

Долгий, тяжёлый и прерывистый выдох сорвался с губ. Лицо на мгновение исказил сдерживаемый плач. Она дрожа вдохнула и снова подняла глаза.

— Можно ещё немного оставить всё таким, как есть? На то время, которое у нас осталось? Не хочу, чтобы эти слова закружились в голове и заставили избегать тебя. Хочу, чтобы ты был рядом столько, сколько возможно. До того… до того, как я тебя потеряю.

Потеряю тебя.

Я тоже её потеряю.

— Как пожелаешь, любовь моя.

Я был нищим, живущим милостью жестокой судьбы.

Она прижалась головой к груди и крепко обняла. Настолько крепко, что пальцы впились в спину. Я чувствовал битву, происходившую в её мыслях. Судьба и правда была жестока. Гораздо жесточе, чем Сноу могла представить. Мы долго стояли так, полностью поглощённые друг другом и разбросанными мыслями, почти не заметив подошедшего Мала.

— Да, брат? — спросил я.

Сноу подняла голову с моей груди и посмотрела в его сторону.

Он изучил нас обоих, но дольше задержался на мне. В его тенях вспыхнула печаль. Наверное, прочитал тревогу в моих.

— Твой отец начинает ёрзать. Кай говорит, что у него глисты, но тени утверждают, что дело в тебе.

Мы втроём рассмеялись, однако Сноу всё ещё крепко ко мне прижималась.

— Вы собираетесь всю ночь так друг к другу липнуть? Тогда стоило остаться в спальне.

— Бесполезно. Он отказывается со мной спать и даже целовать. Заставил согласиться на сделку. Дай ему волю, потребовал бы письменный договор и подпись, — пожаловалась она, выпятив губу.

— Прости его. Праведность у него вместо второй кожи.

Я вздохнул от их замечаний.

— Я вообще-то стою здесь.

— Только мне его раздражение доставляет невероятное удовольствие? — спросила она, полностью меня игнорируя.

— Вижу, ты открыла величайший дар природы, — ответил Мал.

Она подняла ладонь, и они хлопнули друг друга.

Как я и ожидал, каждая голова в ослепительно белом зале повернулась к ней, когда Сноу прошла в центр. Одежда выделялась, но внимание привлекало прежде всего её присутствие. С потолка свисали кристаллы в форме снежинок. В воздухе плавала белая пыль, похожая на снег, но созданная магией. Гости со всего света в белых нарядах заполняли зал и расступались, когда она направилась к возвышению, похожему на цитадель посреди праздника. Многие кланялись и приветствовали её. Отец сидел наверху, тоже одетый в белое. Фаворитка Морин и двое других детей рядом отсутствовали, всё ещё страдая от яда кровного ремесла.

— Отец, — поприветствовала Сноу и поклонилась.