Книга Зимние Боги и Змеи, страница 333 – Венди Хейсс

— Не думаю, что когда-нибудь смогу.

— Придётся, Килиан Хенрик Кастемонт. Придётся.

Я резко повернул голову. Она кивнула и пошла к лошадям.

Последние несколько дней Сноу лишь изредка покидала комнату. Выходила в сад и в обеденный зал, чтобы поесть. До поездки в Адриату оставалось два дня, и её беспокойство росло вместе с моим.

Кроме Нии и Пенелопы, она почти ни с кем не разговаривала, ограничиваясь приветствиями. На заседания отца больше не ходила. Её снова заменяла Ния. Сноу явно избегала встреч со мной. Это тревожило и раздражало. До отъезда в Адриату она всё сильнее отдалялась, и тяжёлый воздух между нами стал настоящей пыткой.

Я пришёл на кухню. Кен стоял среди кипящей работы и заметил меня прежде, чем я успел привлечь внимание.

— Сегодня она не с вами? — спросил он и огляделся.

Я покачал головой.

— Не выходит из спальни. Пришёл взять ей еды.

Он оживился и посмотрел на котёл за спиной.

— Будет готово через минуту. Её любимое блюдо. Рагу с каштанами и грибами.

— Боги, она подавится, пытаясь проглотить всё разом.

Старик рассмеялся, снял очки и убрал в нагрудный карман.

— Полагаю, эта привычка появилась не просто так.

— Что вы имеете в виду?

Он тяжело вздохнул.

— Король заставлял её работать здесь вместе с нами. Каждый день, кроме воскресенья. Она ухаживала за скотом, убивала, свежевала и разделывала мясо для кухни. Слугам давали всего несколько минут на еду, поэтому она глотала так быстро, как могла, и съедала больше остальных. Утром рано уходила на тренировки и пропускала завтрак. Ужин не ела, потому что от него становилось плохо. Та единственная тарелка и несколько минут были всей её едой за день. К сожалению, привычка осталась.

Лицо задрожало. Я закрыл глаза, представляя рассказанное. Она редко завтракала и никогда не ужинала. Не ела мясо. Боялась рыбы. Всё это с ней сделали. Что они сделали с другой половиной моей души? Что сделали с той маленькой, измученной девочкой, которая даже теперь умела улыбаться?

Я постучал и вошёл в комнату с тяжёлым сердцем, утонувшим в боли. Сноу лежала на кровати и отсутствующим взглядом смотрела в белый потолок. Заметив меня, быстро заморгала и повернулась. Я поставил перед ней поднос.

— Ты не сможешь делать это вечно. Рано или поздно придётся меня увидеть, — сказал я, садясь на край кровати.

— Я не столько избегала тебя, сколько гнила в собственной голове.

Она встала на колени и поднесла ложку ко рту. Едва попробовав еду, застонала от удовольствия. Потом осторожно посмотрела на меня и начала медленно есть, один кусок за другим. Сердце провалилось.

— Ешь так, как тебе хочется, сердце моё, — произнёс я, и голос едва не сломался. — Мне нравится смотреть, как ты ешь. Неважно как.

Она удивлённо моргнула.

— Расскажи мне. О себе. О своём городе.

Она действительно знала обо мне намного меньше, чем я о ней.

— Мал говорил правду о том, как меня растили. Отец был добрым и мягким человеком, но пережил войну. Он был солдатом и сделал солдата из меня.

Внешность никогда не отражала настоящих чувств. Ни лицо, ни слова меня не выдавали. Я научился удерживать их под контролем, чтобы выживать в обстоятельствах, к которым готовили тренировки. Но слишком хорошо приспособился. Маска стала всей моей личностью.

— Его уже нет в живых?