Книга Любимый плут, страница 144 – Кэролайн Линден

— Ты никогда не виделся с ней сам? — тихо спросила Бианка.

— Нет, — пробормотал Макс. — Кроуч говорил, что визиты расстраивают ее, поэтому я не ходил к ним часто, а когда приходил, она могла нести бред про голубых ежиков, которые живут у нее под мебелью, или впасть в ступор, да такой глубокий, что забывала, о чем шел разговор. Я верил Кроучу. — Макс опять замолчал, чтобы справиться с гневом на самого себя за то, каким глупцом был. — Я согласился, когда он сказал, что ее нужно поместить в лечебницу ради ее собственного блага.

— А что он сделал вместо этого, как ты считаешь? — спросила жена, его красивая, умная, ясноглазая жена.

Макс печально улыбнулся. Если бы жена была тогда рядом, она увидела бы ложь Кроуча насквозь и привела бы Макса в чувство.

— Я думаю, что он поощрял ее пить без меры и давал еще что похуже… нет, не думаю, а знаю, что давал. Собственными глазами видел, как он давал ей дозу, а я еще поблагодарил его за это, потому что думал, что это лекарство, которое вылечит ее, но теперь вижу, что от него ей становилось только хуже.

Видно было, как удивилась Бианка.

— Грета не была наследницей, но не была и бедной, — пояснил Макс. — Бредфорд оставил ей приличное содержание как вдове: почти четыре тысячи фунтов, потом умер мой дед, и она унаследовала доход от фермы в Линкольншире. Дед поступил хитро: оставил землю мне, а пожизненное право получать доход — ей. И Кроуч знал это.

— Так он спустил все ее деньги? — возмутилась Бианка.

— Нет. Я думаю, он их припрятал, хотя мне говорил, что истратил все на посещение водолечебниц — ты же понимаешь! — и что ему нужно еще денег, чтобы оплачивать услуги врачей и больницы. — Макс пожал плечами. — Поэтому пришлось сесть за игорный стол, и все, что выигрывал, я отдавал ему.

Он рассказывал ей об этом. Бианка знала, что прошлое мужа не было идеальным, но он никогда не упоминал почему.

— Ты говорил, что был выдающимся… — Разумеется, она помнила об этом с того вечера в Воксхолле.

Макс лишь усмехнулся:

— Был. В мой лучший год я выиграл девять тысяч фунтов.

У Бианки округлились глаза, как он и ожидал. Это была очень приличная сумма.

— Ты полагаешь, что все выигрыши я отдавал Кроучу? — спросил Макс. — Ничего подобного. Я тратил деньги беззаботно, как любой молодой человек. Ни в чем себе не отказывал, когда фортуна благоволила ко мне, и жил впроголодь, когда проигрывал. Для меня это все был спорт, но я покорно передавал деньги Кроучу каждый квартал. — В словах Макса опять прозвучала горечь. — Он талдычил мне про лечение, про лекарства, про докторов! Она пыталась нанести себе увечья, говорил он, и нападала на слуг. Если я не помогу ему в заботах о ней, у него не будет другого выхода, кроме как поместить ее в Бедлам, к сумасшедшим.

Ее лицо смягчилось.

— Почему ты думаешь, что он травил ее какой-то гадостью?

— Она начала говорить по-немецки вместо английского, когда я приходил к ним, — медленно произнес Макс. — Это было… странно. Ее родители не говорили ни на каком другом языке, а Грета прекрасно общалась на английском. Моих знаний хватало для того, чтобы понимать ее, но Кроуч немецкого не знал. Так вот она просила меня забрать ее. Тогда я начал подозревать, что он если не причина ее безумия, то по меньшей мере делает все, чтобы она стала такой. Вот почему Кроуч совершенно неожиданно отвез ее в частную лечебницу для душевнобольных.