Книга Панцирная пехота, страница 67 – Денис Громов

— Гладышев, а ты как предлагаешь? - уточнил я.

— Дык вы им покажите, - пожал он плечами.

— Что показать-то?

— Ну вот эту, - он показал на готовый кусок обрыва, где уже держалась глина. - Пусть каждый, кто пришёл таскать, сперва по ней слазает. Один раз. И съедет.

Он поглядел на меня.

— Оно, товарищ старший сержант, десять минут занимает. Зато он потом глину носить будет иначе.

Я так и сделал.

С пятого дня всякий, кто приходил на стройку, начинал с того, что лез на готовый участок и съезжал по осыпи.

Один раз, десять минут.

И работа пошла быстрее - не от послушания, а оттого, что человек, съехавший по мокрой глине на собственном заду, начинал понимать, зачем он эту глину носит.

Гладышев за этот совет получил от меня махорку, которую я не курил и держал именно для таких случаев.

* * *

Поля заработали к двадцатому ноября.

Три площадки: одна на левом берегу, большая, с полным комплектом - ров, стенка, окно, труба; и две на плацдарме, поменьше, только под глину и подъём.

Инструкторов я готовил из своих.

Ткаченко вёл занятия на левом берегу. Кузьмин и Гладышев - на плацдарме. Все трое по-прежнему числились в третьей роте первого батальона, и Гурьянов их мне отдавал скрепя сердце, но отдавал.

К первому декабря через поля прошли шестьсот двенадцать человек.

Цифру считал Лаптев, и считал он её так же, как когда-то Мишка Прохоров: в столбик, с датами, по подразделениям, и подводил черту в конце каждой недели.

Я на эту черту глядел каждый раз и всякий раз вспоминал восемнадцатилетнего мальчишку в очках с примотанной дужкой.

Он к тому времени, судя по письмам Северцева, уже учился на курсах.

* * *

Двадцать девятого ноября на поле пришёл человек, которого я не ждал.

Я вёл занятие на левом берегу, с пополнением - сорок человек, только что прибывших из запасного полка, - и в середине занятия увидел, что на краю площадки стоит немолодой майор в чистой шинели и глядит.

Стоял он минут двадцать.

Потом дождался перерыва и подошёл.

— Старший сержант Ковалёв?

— Так точно, я, - отозвался я.

— Майор Тищенко, начальник инженерной службы дивизии, - представился он и подал руку. - Той самой, которая тут стоит.

Он оглядел полосу.

— Скажите мне, вот эти сорок человек - они откуда?

— Из запасного полка, товарищ майор. Пополнение бригады.

— А мои могут ходить?

Я не сразу понял.

— В каком смысле, товарищ майор?

— В прямом, - он повернулся ко мне. - У меня в дивизии сапёрный батальон и по роте в каждом полку. Люди новые, обстановки не знают. Я хочу их сюда присылать.

— Товарищ майор, поле бригадное.

— Знаю, что бригадное, - не смутился он. - Я потому и спрашиваю, а не приказываю.

Он поглядел на площадку, где Ткаченко в тот час гонял четвёрку по осыпи.

— Ковалёв, я вам скажу как есть. У меня за ноябрь на этом берегу сорок один человек. Из них по огню - четырнадцать.

Я молчал.

— Остальные - на работах, - договорил он. - На своих же. И я четвёртый месяц не знаю, что с этим делать.

— Присылайте, товарищ майор, - предложил я.

— Вы не спросите разрешения у своего начальства?

— Спрошу, - не стал я хитрить. - Только я знаю, что мне ответят.

— И что вам ответят?

— Что поле бригадное и что чужих пускать не положено.

Тищенко усмехнулся.

— И как же тогда быть? - уточнил он.

— А я вас в журнал занесу как приданных, - обронил я. - У меня в журнале графа «подразделение». Я туда напишу номер вашей роты и не напишу, что она не наша.