Книга Крот Курской дуги, страница 2 – Денис Громов

— Ромка, стой наверху. Я сам схожу.

— Но…

— Сказал — стой наверху.

Я включил фонарь и спустился по скользким ступеням. Подвал был небольшой — метра четыре на четыре. Банки с соленьями на полках, мешки с чем-то в углу. И у дальней стены — тело.

Мужчина, лет пятидесяти. Гражданский. Лежал на боку, прислонившись к стене. Рядом пустая бутылка из-под воды. Я посветил ближе — никаких ран, никакой крови. Просто сидел тут, в темноте, и умер. От холода, от болезни, от страха — неважно.

Я выдохнул и пошёл наверх.

— Что там? — спросил Ромка, глядя на моё лицо.

— Гражданский. Мёртв. Вызывай группу, пусть заберут.

Ромка кивнул и полез за рацией. Я вышел на улицу, достал сигарету. Руки не дрожали. Уже не дрожали. Третий год не дрожат.

Не знаю, хорошо это или плохо.

Мы вернулись на дорогу. Рация трещала, командир приказал двигаться дальше — надо было проверить ещё три улицы до темноты.

— Пошли, — сказал я и сделал шаг.

Земля под ногой просела.

Всего на миллиметр. Но я почувствовал. В голове мелькнуло: "Вторая. Нажимная. Пропустил."

Я замер.

— Ромка, — сказал я очень тихо. — Отходи назад. Медленно. По своим следам.

— Сергей Владимирович, что…

— Делай, что говорю. И ни слова в эфир, пока не отойдёшь на двадцать метров.

Я слышал, как он пятится, стараясь не торопиться. Хороший парень. Научится, если выживет.

Я стоял неподвижно. Под левой ногой — мина. Нажимного действия. Чуть ослабишь давление — взорвётся. Классическая ловушка: первую видно, вторую — нет.

Надо было думать.

Можно попробовать зафиксировать грузом и убрать ногу. Но чем фиксировать? Рюкзак остался у Ромки. Можно попытаться разрядить на месте — согнуться, найти корпус, вскрыть. Но если там растяжка на второй взрыватель, то даже прикосновение…

— Сергей Владимирович, я отошёл, — голос Ромки в наушнике. — Что мне делать?

— Зови сапёров. Говори — нажимная мина, нужен комплект для разминирования.

— Поняли. Вызываю.

Я стоял и смотрел на дождь. Он лил и лил, барабанил по каске, стекал за воротник. Холодный, октябрьский, бесконечный.

Я думал о Полине. О том, как она смеялась. О том, как собирала чемодан перед отъездом и спросила: "Вернёшься?" А я ответил: "Конечно вернусь." И не вернулся. Потому что когда вернулся — её там уже не было. Она уехала, не дождавшись.

Может, оно и правильно.

Может, так и надо.

— Сергей Владимирович, сапёры выдвигаются. Будут через сорок минут, — доложил Ромка.

— Хорошо. Стой, где стоишь, не подходи.

Сорок минут. Много это или мало? Я не знал. Нога уже начинала неметь.

А дождь всё лил.

Прошло, наверное, минут двадцать. Может, тридцать. Я считал капли дождя. Потом считать надоело.

Тогда я услышал звук.

Тихий такой. Щелчок.

И понял, что это конец.

Я успел подумать: "Ну вот. Значит, так."

И земля взорвалась.

* * *

Очнулся я от боли. Острой, жгучей, пронзающей всё тело. Открыл глаза — надо мной небо, серое, дождливое. Дождь падает на лицо.

Я попытался пошевелиться — и закричал. Левой ноги не было. Вернее, была, но от колена вниз — только тряпки и кровь.

— Сергей Владимирович! — где-то рядом завопил Ромка. — Держитесь! Я… я помощь вызвал!

Он возился рядом, что-то делал. Накладывал жгут, наверное. Молодец, парень. Не растерялся.

Я хотел что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

Потом стало темно.