Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 62 – Вадим Мартовский

— И что ты там делал? — спросил он.

— Слушал.

— Только?

Егор усмехнулся.

— В какой-то момент ведущая спросила: «Какой тип людей вызывает у системы больше всего вопросов?» Я сказал: «Наверное, те, кто слишком быстро соглашается».

— И?

— Она сказала, что это неконструктивная ирония.

— А ты?

— Сказал, что она, кажется, права.

Алексей впервые за день коротко засмеялся.

— Ну и кто это, по-твоему? — спросил Егор. — Все эти люди.

— Кто?

— Которые учатся проходить нас ещё до того, как мы до них дошли.

Алексей не ответил сразу.

Потом сказал:

— Долбоеб адаптивный.

Егор кивнул.

— Хорошо.

— Слишком хорошо.

— Именно поэтому и хорошо.

— Нет. Слишком аккуратно ложится.

Егор посмотрел на него.

— Лёш, твоя проблема в том, что ты до сих пор думаешь: если определение получилось точным, значит, ты кого-то понял.

— А это не так?

— Это значит, что ты нашёл удобную форму. Не больше.

Алексей взял вилку.

— И всё-таки?

Егор пожал плечами.

— Ну да. Долбоеб адаптивный. Человек, который не хочет быть собой, если собой быть невыгодно.

— Жестоко.

— Зато рынок поймёт.

После обеда Алексей увидел Вику.

Она сама позвонила и сказала:

— У меня окно между сменами. Если ты рядом, зайди на десять минут.

Он пришёл в поликлинику, где всё было по-прежнему: запах бахил, серые коридоры, регистратура, где всегда кто-то говорил слишком громко.

Вика сидела в пустом кабинете и ела йогурт ложкой прямо из баночки.

— Ты как? — спросила она.

— Не знаю.

— Отличный стабильный ответ.

— А ты?

— Устала. Значит, живая.

Он сел напротив.

— Егор был на тренинге.

— На каком?

— Людей учат, как проходить поведенческую оценку. Как правильно выглядеть. Как безопасно отвечать.

Вика перестала есть.

— Уже?

— Да.

— Быстро.

— Очень.

Она поставила баночку на стол.

— И чему именно учат?

— Не быть слишком резким. Слишком тревожным. Слишком молчаливым. Слишком прямым. Слишком живым, в общем.

Вика кивнула, как будто это её не удивило.

— Конечно.

— Тебя это не поражает?

— Поражает. Но не удивляет.

— Почему?

— Потому что, если человеку начинают показывать рамку, он сначала злится. А потом учится в неё пролезать.

Алексей смотрел на неё.

— Это хорошая фраза.

— Не записывай.

— Я не…

— Лёш.

Он улыбнулся.

— Ладно.

Вика откинулась на спинку стула.

— У нас это тоже есть. Не в такой форме, конечно. Но пациенты быстро понимают, как надо говорить врачу, чтобы тебя считали «ответственным». Или, наоборот, как выглядеть достаточно беспомощным, чтобы тебе дали направление быстрее.

— Это плохо?

— Это человеческое. Плохо то, что система делает честность невыгодной.

Она помолчала.

— Если человек видит, что от него ждут не правды, а правильного поведения, он очень быстро начинает играть.

— То есть тоже адаптивный?

Вика улыбнулась.

— Вот видишь. Ты всё равно пытаешься дать этому название.

— Потому что иначе оно расползается.

— А если пусть расползается?

— Тогда как это понимать?

— Может, не всё нужно сначала понять, чтобы перестать делать хуже.

Он хотел возразить.

Не смог.

В коридоре кто-то позвал Вику по имени. Она ответила: «Сейчас».

Потом снова посмотрела на Алексея.

— Только не делай из этого очередной красивый вид долбоеба.

— Почему?

— Потому что тогда ты опять окажешься над человеком, который просто пытается не проиграть чужим правилам.