Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 60 – Вадим Мартовский

Она ушла, не дожидаясь ответа.

Егор затушил сигарету.

— Запиши. Хорошая фраза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не всё должно становиться материалом.

Егор посмотрел на него.

— Вот это уже рост.

На следующее утро в канале «Не ваш контур» появился новый пост.

Фотография с вчерашней встречи. Алексей у микрофона, немного сутулый, с лицом человека, который сам не рад оказаться между системой и живыми людьми.

Подпись:

Один из них хотя бы умеет выглядеть виноватым. Это не реабилитирует систему, но фиксируем как редкую аномалию.

Ниже — сотни комментариев.

Одни писали, что это всё равно манипуляция.

Другие — что парень, похоже, «не совсем потерян».

Третьи предлагали саботировать все следующие опросы, встречи и тесты.

Потом пошли инструкции.

Записываться на районные обсуждения под фальшивыми именами.

Писать взаимоисключающие жалобы, чтобы ломать категоризацию.

Массово отвечать в опросах абсурдно.

На любые уведомления отвечать: «Своим поведением распоряжусь без цифровой поддержки».

И уже к обеду НИИ получил первые результаты.

В одном районе жители одновременно пожаловались на шумные детские площадки и на недостаток детских площадок.

В другом — на слишком редкие собрания жильцов и на слишком частые собрания жильцов.

В третьем в городскую форму обратной связи двадцать семь раз подряд прислали один и тот же текст:

Фиксирую повышенный риск дестабилизирующего вмешательства в моё право спокойно варить суп.

Игорь смотрел на сводку так, будто у него на глазах кто-то ломал скальпелем рояль.

— Это же мусор, — сказал он.

Егор заглянул через его плечо.

— Нет. Это ответ.

— Неверифицируемый.

— Потому что люди не хотят быть верифицируемыми.

Света сидела молча.

Потом сказала:

— Они начали играть с системой в ту же игру, в которую система играла с ними.

Алексей посмотрел на неё.

— Ты злишься?

— Да.

— На них?

Она помолчала.

— На нас тоже.

К вечеру пришло письмо из кадрового агентства.

Обычная пересылка от Максима, который, видимо, не понял, что именно пересылает.

Вакансия была на позицию менеджера по клиентским коммуникациям.

В требованиях среди стандартного набора — стрессоустойчивость, опыт B2B, грамотная речь — стояла строчка:

Желательно наличие подтверждённого низкого поведенческого риска / опыта прохождения профильных систем оценки.

Алексей перечитал её дважды.

Потом показал Свете.

Та побледнела.

— Уже? — спросила она.

— Уже, — сказал Егор.

— Это не мы, — быстро сказала Света.

— Конечно не вы, — ответил Егор. — Это жизнь. Просто очень обучаемая.

Алексей смотрел на строчку и вдруг почувствовал не злость, а усталость.

Не такую, которую лечит сон.

А ту, когда идея уже ушла из рук и теперь будет возвращаться к тебе только в виде последствий.

— Что дальше? — спросил он.

Никто не ответил.

Потому что все уже примерно понимали.

Дальше люди начнут учиться выглядеть безопасными.

И это будет гораздо страшнее открытого протеста.

Глава 14. Справка о нормальности

НИИ: «Адаптация субъектов к критериям оценки».

Алексей: «Долбоеб адаптивный».

Про тренинг Егор рассказал так, будто сначала хотел пошутить, а потом передумал.

Они стояли в коридоре НИИ у автомата с кофе. Автомат гудел, мигал кнопками и с третьей попытки делал вид, что выдал латте.

— Меня вчера позвали на обучение, — сказал Егор.