Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 57 – Вадим Мартовский

В тг уже был канал.

Чёрный фон, белые буквы, закреплённое сообщение:

Мы имеем право быть непрозрачными.

Мы имеем право ошибаться без предварительной оценки.

Мы не обязаны жить так, чтобы вас успокаивали наши показатели.

Под этим — первые посты.

Скриншоты уведомлений.

Фотографии баннеров «Контура» на районных встречах.

Короткие истории:

«После уведомления наш чат дома превратился в поиск виноватых».

«В школе у сына предложили консультацию, потому что он “избегает групповой вовлечённости”».

«На работе начальник скинул нам тест и написал: просто для саморефлексии. Через неделю не продлили договор двоим».

Алексей дочитал до конца, когда в кабинку постучали.

— Ты там живой? — спросил Егор.

— Нет.

— Хорошо. Тогда выходи. Нам нужен хотя бы один мёртвый с критическим мышлением.

На первом этаже в комнате отдыха было людно.

Максим мыл кружку так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба института. Света стояла у окна с телефоном. Игорь сидел за столом и листал канал, всё время морщась, как человек, которому не нравится не то содержание, не то орфография.

— Уже видели? — спросил Алексей.

— Уже прислали из города, — сказала Света.

— И что город?

— Город хочет понять, кто это координирует.

— Конечно, — сказал Егор. — Не что именно люди говорят. А кто координирует.

Света убрала телефон.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто хочу не пропустить момент, когда живое недовольство окончательно превратят в управляемый риск.

Игорь поднял глаза.

— Там есть и откровенно вредные вещи.

— Например?

— Например, инструкция, как массово подавать бессмысленные жалобы, чтобы “сломать метрику реакции служб”.

— А она бессмысленная? — спросил Егор.

— Да.

— Для кого?

Игорь не ответил.

Алексей взял телефон Светы.

В канале действительно уже были советы.

Писать обращения с противоречивыми формулировками.

Массово записываться на районные встречи и не приходить.

Отвечать в городских опросах случайным образом.

Жаловаться на несуществующие мелкие нарушения, чтобы «Контур» захлебнулся шумом.

Использовать официальный язык системы до абсурда: «Сообщаю о критическом росте напряжения между мусорным баком и моим правом на достойное утро».

Он невольно усмехнулся.

— Не смешно, — сказала Света.

— Я знаю.

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Потому что это написано хорошо.

Егор посмотрел на него с интересом.

— Вот. Всё. Человек окончательно испорчен. Теперь его сначала раздражает ложь, а потом восхищает хорошая формулировка.

Света села за стол.

— У нас сегодня открытая встреча в районном центре. Лидия хочет, чтобы кто-то из нас поехал.

— «Кто-то из нас» — это ты уже решила, кто именно? — спросил Егор.

— Да.

— Очень удобно. И кто?

— Алексей.

Алексей поднял голову.

— Почему я?

— Потому что ты умеешь не звучать как пресс-релиз. Иногда.

— Это не комплимент.

— Я и не старалась.

Егор откинулся на спинку стула.

— Я тоже поеду.

— Почему? — спросила Света.

— Потому что, если ты отправишь туда одного Алексея, он попробует честно разговаривать, его за это съедят, потом он придёт домой и напишет восемь страниц про коллективную несправедливость.

— А ты?

— А я буду мешать съесть его слишком быстро.

Встречу назначили в районном культурном центре, где обычно проходили кружки, шахматы для пенсионеров и ярмарки изделий ручной работы.