Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 76 – Вадим Мартовский

Он замолчал.

— Чего? — спросил Егор.

— Каскад.

— Как мило вы называете людей, когда они разговаривают друг с другом.

Игорь потёр лоб.

— Я не говорю, что это правильно. Я говорю, что это можно посчитать.

— Всё можно посчитать, — сказал Алексей. — Вопрос, что потом делают с числом.

Игорь посмотрел на него резко.

— А что ты предлагаешь?

Алексей не ответил.

Потому что в голове снова лежала папка без номера.

Пожелтевшие листы.

Чужая ручка, написавшая: Не брать в начальники. Скандальный.

И особенно одна мысль Бориса Михайловича:

Никто никогда не просит список, чтобы его просто хранить.

Лидия положила на стол новую распечатку.

— К вечеру должен быть проект ответа, — сказала она. — Люди или причины. Но что-то должно быть.

— А если ничего? — спросил Егор.

— Тогда в пятницу в девять утра проекта здесь уже не будет.

— Зато будут люди, — сказал Егор.

— Люди будут в любом случае, — ответила Лидия. — Вопрос — где и с кем.

На экране Алексея всплыло уведомление.

Служебная система «Контура» прислала новое сообщение.

**Для пользователя Нечаев А. В. сформирована индивидуальная аналитическая карточка.

Доступна после прохождения процедуры ознакомления.**

Он смотрел на экран.

Потом нажал «Закрыть».

Уведомление исчезло.

Но ощущение осталось — как если бы кто-то уже стоял за его спиной, молча читал то, что он ещё не успел написать.

Глава 18. Переименование

НИИ: «Актуализация терминологического аппарата».

Алексей: «Долбоеб переименовывающий».

В девять утра Максим Селезнёв стоял у входа в переговорную с пачкой новых табличек.

Старые лежали в коробке из-под бумаги.

На одной ещё читалось: «Риск-профили. Закрытая выборка».

На другой: «Потенциальные источники эскалации».

Максим брал их двумя пальцами, как использованные салфетки, и приклеивал поверх новые.

«Контекстные траектории. Ограниченный доступ».

«Приоритетные участники публичного взаимодействия».

«Аналитическое предположение».

«Коммуникативная нестабильность среды».

Алексей остановился рядом.

— Ты это всё уже выучил?

Максим не отрывался от табличек.

— Я прохожу адаптацию.

— К чему?

— К обновлённому языку проекта.

— А старый язык проекта что сделал?

Максим задумался.

— Был признан не вполне соответствующим текущей коммуникационной задаче.

— А по-человечески?

Максим посмотрел на него с усталой обидой.

— По-человечески я теперь боюсь сказать не то.

Алексей посмотрел на табличку у него в руках.

— Это, Максим, самая точная формулировка, которую тут сегодня произнесли.

Максим кивнул, словно Алексей подтвердил что-то важное, и приклеил на дверь последнюю бумажку.

«Рабочая сессия по актуализации терминологического аппарата».

— А раньше как называлось? — спросил Алексей.

— Совещание.

— И что с ним не так?

— Оно предполагает, что люди собрались советоваться.

— А вы?

Максим пожал плечами.

— Нам сказали привести… — Он остановился, как будто глагол в конце фразы требовал отдельного допуска. — Привести внутренний словарь в соответствие с актуальными принципами коммуникационной безопасности.

Егор медленно повернулся к нему на кресле.

— Ты сейчас сказал «нам сказали» так, будто тебе выдали постановление о введении комендантского часа для существительных.

— Не мне выдали, — сказал Максим. — Был тренинг.

— От этого, конечно, легче. Тренинг — это когда тебя не увольняют за неправильные слова, а объясняют, почему ты сам хотел перестать их употреблять.