Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 79 – Вадим Мартовский

Максим сжал губы. Потом неожиданно сел за свой стол и открыл ноутбук.

— Я могу проверить формулировки на соответствие требованиям методологии, — сказал он. — Чтобы документ не завернули на первом абзаце.

Света чуть кивнула.

— Это будет полезно.

— Но я не гарантирую содержательное принятие.

— Никто ничего не гарантирует, — сказала Света. — В этом и разница между нами и теми, кто пишет прогнозы.

— Аналитические предположения, — машинально поправил Максим.

Егор посмотрел на Алексея.

— Пожалуйста, запиши. «Долбоеб переименовывающий. Особь, полагающая, что если заменить слово “приговор” на “индивидуальную траекторию прекращения свободы”, то ключи от камеры станут мягче».

Алексей достал блокнот, но писать не стал.

Он с утра пытался сформулировать этот тип. В голове уже лежали заготовки: человек, который не исправляет реальность, а меняет бирку на ящике с реальностью; чиновник, уверенный, что катастрофа начинается не с дырки в крыше, а со слова «протечка». Но теперь всё это казалось слишком простым. Сатира требовала дистанции. А дистанция исчезла, когда ты видел, как Максим — не злой, не продажный, даже не особенно трусливый Максим — учится не произносить слово «люди», потому что у слова могут быть последствия.

В дверь снова постучали. На этот раз не заглянули, а вошли сразу.

Лидия держала планшет и бумажную папку с красной полосой. Она была в тёмном костюме, который выглядел так, будто его не носили, а использовали для принятия тяжёлых решений. Обычно она начинала совещания с повестки. Сегодня даже не села.

— Коллеги, — сказала она. — Из города поступило уточнение.

Егор тихо выдохнул.

— Какое красивое слово для угрозы.

Лидия услышала, но не отреагировала.

— Срок в семьдесят два часа остаётся в силе. Однако куратор просит до конца сегодняшнего дня представить рамку подготовки приоритетного перечня. Не сам перечень. Подход, критерии, порядок верификации.

— Чтобы потом сказать, что подход у нас был неправильный? — спросил Игорь из соседнего ряда.

Он появился так тихо, что Алексей не заметил, когда именно. Игорь держал в руках ноутбук, зарядку и кружку с давно остывшим чаем. По лицу было видно: он не спал. Техническая тревога у Игоря всегда проявлялась одинаково — он становился ещё точнее, чем обычно, и начинал говорить так, будто каждое слово может быть использовано как доказательство сбоя.

— Вероятность такой интерпретации существует, — сказала Лидия.

— А вероятность того, что мы сейчас сами построим механизм для передачи людей? — спросил Игорь. — Не «контекстных траекторий». Людей. С адресами, связями, историей активности. Если это уйдёт из института, оно перестанет быть аналитикой.

— Я это понимаю.

— Нет, — сказал Игорь, и голос его дрогнул от усталости, а не от смелости. — Если бы вы понимали, вы бы не просили нас подбирать слова для рамки.

Лидия положила папку на стол.

— Я прошу вас не дать эту рамку составить кому-то другому.

В помещении стало тихо. Даже кондиционер, казалось, на секунду остановился, хотя продолжал гудеть над потолком с тем безразличием техники, которое всегда особенно обидно в человеческие моменты.

— Если проект заберут в городскую структуру, — продолжила Лидия, — у них не будет ни ваших ограничений, ни ваших сомнений, ни этой карты причин. Будет выгрузка. Будут подрядчики. Будет задача, сформулированная прямее и грубее. Я не говорю, что мы должны отдать им двадцать имён. Я говорю, что мы должны сохранить возможность не отдавать.